Блаженны алчущие полностью

Увидев Ищеек, пастырь сердито нахохлился. — Сколько можно?! Только вчера приходили! Неужто вы не понимаете, что коли мы что-нибудь вспомним, то потрудимся сообщить властям?

Кевин нахмурился. — Я вас допрашивал лишь единожды.

— Вы, еще кто-то, я должен разбираться, кто из вас кто? Я не понимаю, кто вы-то такие! Ищейки! Вы что, собаки? Лаете на прохожих?

Тайная служба, понял Фрэнк. Уже принялись за дело.

— Мы — псы закона, мой пастырь, — Красавчик чмокнул руку, протянутую ему с явной неохотой. — Ведем охоту на тех, кто его нарушает.

— Ну, это ужасное богохульство произошло почти месяц назад, так что, похоже, след вы потеряли, — ядовито процедил священнослужитель. Потом вздохнул, и плечи его обмякли. — Конечно, прежде всего я виню себя. Можете поверить, с тех пор, как нас постигла сия беда, я не знал ни единой спокойной ночи. Пресветлый посылает мне страшные сны, чтобы я помнил о своей вине.

— Как можете вы быть в чем-то виноваты! — воскликнул Фрэнк.

— Наш сторож — старик, а мой домишко стоит вплотную к храму. Я должен был их заметить, этих злодеев, остановить прежде, чем произошло осквернение святого места.

Кевин фыркнул. — Не воображайте, что вам бы это удалось. Те люди приволокли сюда здорового мужика, обездвижили и разделали, как свиную тушу.

— Тогда я пострадал бы, защищая Дом Божий. Это лучше, чем бояться сомкнуть глаза, — Пастырь снова вздохнул, и казалось, что каждый вздох старит его на пару лет. — Но нам никогда не приходило в голову, что подобное может произойти. И сторожа-то мы держим, чтобы дать бедняге Гарету работу. Конечно, в наше ужасное время есть люди, способные дойти до того, чтобы ограбить даже храм, но у нас и брать-то нечего. Разве что серп с серебряной ручкой и чашу Преобразования, а их мы достаем только во время церемоний… И все же служители Всетемного нашли, что у нас забрать — самое драгоценное, покой и чистоту.

Фрэнка переполняла жалость к пожилому священнослужителю. Было ясно, что ему нанесли удар в самое сердце, оставив рану, продолжавшую кровоточить. Да и могло ли быть иначе? Пастырь и его храм — одно.

Кевин выслушал эти излияния с каменным лицом. — Раз так убиваетесь, не упрямьтесь, а помогайте нам искать.

Пастырь снова нахохлился. — Никто не жаждет поймать богохульников больше меня! Но к чему эти расспросы? Вы их никогда не отыщете, разве что схватите на месте, когда они опять попытаются совершить новое богомерзкое преступление.

— Они это уже сделали.

— Еще один храм?! — Бледное лицо стало еще белее. — Какой?

— Нет, второй труп нашли на Плеши. Это пустырь рядом с…

— Знаю, — Пастырь покачал головой. — Но ничего не понимаю.

— А вас и не просят, — отрезал Грасс. — Просто ответьте на пару вопросов, и предоставьте нам делать наше дело.

— Если будете так любезны, — поторопился прибавить Фрэнк.

Пастырь сердито глянул на него, ничуть не смягченный.

— Я велел вам разузнать у местных жителей, — продолжал Грасс, — не ошивался ли рядом с храмом или в округе кто-то подозрительный…

— Он велел мне! Как будто я не делал этого сам, по собственной воле, не нуждаясь в указаниях от людей, прозывающих себя в честь нечистых животных! И разумеется, узнай я что-то, немедля сообщил бы куда следует.

— Если вы и впрямь не ленились задавать вопросы, почему ничего не выяснили? Прежде чем вломиться в храм, убийцы должны были все разузнать, осмотреться, а в вашей сонной дыре каждый подозрительный чужак должен быть на виду.

— Вы меня спрашиваете?! — вспыхнул пастырь, багровея. — Кто из нас тут Ищейка?

— Убитого тоже никто не вспомнил?

— Я же сказал — нет! — рявкнул пастырь, доведенный до крайней степени раздражения. — Я слышу эти вопросы уже в третий раз. Боги отвечают нам неслышно и незримо, а когда мне, их скромному слуге, есть что сказать, я делаю это прямо, при помощи слов!

— Иногда память — как мутный водоем, — вкрадчиво заметил Красавчик. — В ней надо хорошенько покопаться, чтобы поднять на поверхность то, что похоронено в иле. Подумайте, может, вы видели где-то поблизости смуглого андаргийца с черными усами, ястребиным носом и шрамом через все лицо?

— У меня небольшая паства, — Короткие седые волосы пастыря топорщились, как у сердитого воробья. — Я знаю каждого по имени. Если бы в округе объявился андаргиец, тем более с черными усами и клювом вместо носа, я бы заметил!

— Может, попрошайки? — предположил Красавчик. — Злодеи могли переодеться… Эти везде пролазят, и никто не обращает на них внимания.

— Это вы на них внимания не обращаете, — священнослужитель прожег его взглядом. — Я — пастырь. И потом, у нас тут свои нищенствующие, с официальным разрешением, они с нами годами, и каждого я знаю по имени. Любого чужака они заметят и на части порвут. Я поставлю на нищих моей овчарни даже против нищих Последнего моста!

— А это злобные черти… — задумчиво пробормотал Ищейка.

— Тогда я вынужден заключить, что злодеям помогал кто-то из этой вашей паствы, — обронил Грасс.

— Вы… Да вы!.. — пастырь даже дара речи лишился. А может его чувства нельзя было выразить словами, подобающими служителю Агнца.