Пастырь стоял у алтаря, опустив голову, словно позабыв о незваных гостях. Только когда Фрэнк и Красавчик, пробормотав слова прощания, заторопились к выходу вслед за Кевином, пожилой священнослужитель встрепенулся. — Послушайте, молодой человек… Да, вы, — он смотрел на Фрэнка. — Вы кажетесь самым приличным из всей вашей, кхм, троицы — да будет Агнец милосерден ко всем грубиянам и невеждам! Что я хочу сказать… Эти знаки напомнили мне об Ордене Темных Святых… Вы, о нем, конечно, не слышали, но его темные дела заставляли содрогнуться само небо! А нашему Священному Пастырству доставили когда-то много хлопот. Не хочу даже думать о том, что Орден мог вернуться. Но коли у него появились последователи…
— Да, многопочтенный? — мягко подбодрил его Фрэнк, когда пастырь запнулся.
— Эти нечестивцы хотели вернуть нашу страну во мрак язычества, под власть демонов ада, которых древние почитали как богов. И я подумал о том, что наш храм — как многие храмы, заложенные в стародавние времена — вырос на месте языческого святилища… На этих самых камнях, — он постучал носком по грубому каменному полу, отполированному шагами бесчисленных ног, — язычники древности вершили свои богомерзкие обряды. Приносили жертвы и общались с духами преисподней.
— В самом деле? — удивился Фрэнк. — Что за странная идея — строить храм Агнца на таком месте! — Ничуть не странная! — к пастырю возвращалось раздражение. — Возьмем башню Грук, вы все ее знаете. И она была молельным местом язычников, а еще они, вроде бы, наблюдали с нее за звездами. Коли я правильно помню рассказы моих учителей, когда нашу страну осиял свет Агнца, Грук хотели снести. Но стены у язычников выходили такие прочные — не иначе как потому, что скрепляли их заклинаниями и кровью младенцев — что башня устояла… Тогда ее превратили в часовню и пристроили к ней храм — самый прославленный и прекрасный из наших храмов. Что ж, вам дозволительно этого не знать — я тоже не знал, пока мне не выпала честь учиться в школе пастырей.
— Да, но… почему? — недоумение Фрэнка этот рассказ не уменьшил. — Зачем так делать? — Знаете, я хоть и стар, юноша, но в те времена на свет еще не родился, — пастырь передернул худыми плечами. — Полагаю, чтобы наши молитвы очищали подобные места от скверны. Чтобы изгнать злых духов, которые обитали в сих гнусных капищах. И слугам Агнца это удалось, — добавил он с гордостью, — в нашем храме случались чудесные исцеления, а в часовне Грук Святой Медор имел свое прославленное видение. А теперь… — тень снова набежала на чело, — теперь, похоже, богохульники хотят вернуть наш храм силам зла. Вновь занести сюда древнюю скверну. Да спасет Пресветлый нас, грешных!
Грасс, который, подойдя поближе, тоже слушал, усмехнулся этим словам. — А может, вы отгрохали свои храмы на руинах древних потому, что те стояли в местах силы? И вы хотели присвоить ее себе.
Пастырь покосился на Кевина так, что стало ясно, — на спасение
…Прежде чем выйти, Фрэнк бросил последний взгляд на тонкую фигуру в черном, которую обступал мрак. Пастырь молился у алтаря, преклонив колени. О прощении ли, о том ли, чтобы на нечестивцев обрушилась кара, про то знали лишь он сам и Агнец. Фрэнк надеялся, что Пресветлый услышит его молитву.
И вот глаза, привыкшие к полутьме, резанул свет. На маленькой площади торговались продавцы и обыватели, вели состязание в громкогласии разносчик воды и точильщик ножей. Такая банальная картинка повседневной жизни, что всякие концы света и темные заговоры казались плодом чьего-то разгоряченного воображения. Фрэнк посмотрел на кончики пальцев, все еще замаранные красным, и вытер их платком.
— Все-таки с уважаемыми людьми так не говорят, тем паче — с пастырем, — не мог он не заметить, обращаясь к Грассу. — Понимаю, ты боишься, что нас могут возненавидеть не с первого взгляда. Думаю, лучше, если в будущем ты оставишь такие беседы мне. Будешь говорить, какие вопросы надо задать, а я повторю.
— Как ученый попугай? Что ж, пожалуй.
Красавчика их беседа волновала мало — он сразу поспешил к лотку продавца пирожков. Фрэнк бросил Ищейке полумесяц, знаками показывая, чтобы покупал на всех. Зря Фрэнк пренебрег завтраком — теперь в животе урчало.
— Что думаешь, Грасс, многопочтенный прав? А Плешь, где убили Нечестивца? Могло там тоже быть священное место древних?
Кевин пожал плечами. — Вполне возможно. Дурной славой Плешь пользовалась всегда, насколько я знаю.
Красавчик подошел, протянул им, улыбаясь, пирожки.
Грасс от своей порции отказался: — Не люблю ни котов, ни крыс, ни живыми, ни жареными.
— Думаешь, теперь мы сможем предугадать, где произойдет новое убийство? Если произойдет, конечно. Но ведь цели своей злодеи пока не достигли… — Решив верить в лучшее, Фрэнк откусил половину пахнущего маслом пирожка. Осколки хрящей скрипели на зубах, зато по языку потекло горячее варево, приятно обжигая нёбо.
