— Вряд ли, — ответил он, помня, что с самолюбием Филипа стоило обращаться как с хрустальной вазой. — Сегодня я просто в ударе.
Они продолжили свою игру на старом кладбище, среди надгробий и склепов, под печальными взглядами каменных ангелов, застывших в вечной скорби. На этот раз пляска мечей завершилась, когда кинжал Филипа оказался в опасной близости у его горла — пусть и плоской стороной.
— Ой, а не поддаешься ли ты? А то мне показалось… — Филип не торопился отводить оружие.
— Вот еще. И вообще, это не соревнования, мы деремся не в полную силу.
— Я дрался в полную силу. — Глаза Картмора опасно сузились. Потом он засмеялся: — Ладно, поговорим о более интересных играх. — Прежде чем убрать оружие в ножны, он слегка кольнул Кевина в бок. — Выкладывай — как прошло свидание с Гвен?
Кевин переступил с ноги на ногу. Он совершенно не жаждал обсуждать Гвен с другом, хотя то и было черной неблагодарностью — именно Филип, через Денизу, устроил им встречу наедине. Кевину подобное и в голову бы не пришло. Собственно, он просто сказал при друге пару хороших слов о Гвен. А потом узнал, что послезавтра вечером она будет ждать его в беседке у дома Денизы, куда придет в гости. После такого, он ведь не мог не прийти, верно? Это было бы оскорблением для девушки, которая его не заслужила.
Филип продолжал болтать: — Знаешь, я правда думаю, что для тебя это неплохой вариант, — Он вытер влажный лоб кружевным платком, расстегнул дублет, открывая грудь ветру. Капли пота стекали по его шее, поблескивая почти как брильянты на кольцах, нижняя рубаха под мышками слегка потемнела. — У Экхартов куча денег, но они — разбогатевшие лавочники, и до Хагенов им тоже пока далеко. Отца моего они боготворят, и если что, прислушаются к словам его сына. Знаю, она довольно страшненькая, и не умеет заставить об этом забыть, но поверь, в жене красота только лишнее, для этого есть другие. Некрасивая будет тебе благодарна за то, что ты ее выбрал, а такая кроткая, как Гвен, еще и верна — редкость в наше время.
Кевин проглотил слова, что пришли на ум, пробормотал лишь: — Я сам невелик красавец. Ему пришлось утирать лоб и шею рукавом, зато прорехи в потертой ткани дублета пропускали достаточно воздуха.
— Ты не так уж плох, — Филип окинул его критичным взглядом. — Сильные руки, прямые ноги, зубы целы — половина лавочниц города будет рада задрать перед тобой юбку. Да для мужчины красота не так и важна — мы с Бэзилом скорее исключение из правил. Я тебе сто раз говорил, что с женщинами тебе мешает мрачный вид и чертова робость, а не внешность. Ну, и бедность, конечно. И вот тут мы опять возвращаемся к Гвен. Не уверен, что ты можешь найти себе что-то получше, если иметь в виду приданое, конечно.
Кевин больше не мог молчать. — По-моему, Гвен — одна из немногих женщин, кто хоть чего-нибудь стоит, — Вышло резче, чем планировал.
— Ого! — Филип расхохотался. — Ты ли это, друг мой? Не хватало только, чтобы мы поссорились во имя Прекрасной Гвен! Не сомневаюсь, что она — хорошая девушка, замечательная девушка. Из тех, кого нам с умилением нахваливают матери и тетки, справедливо полагая, что в таких вот нам стоило бы влюбляться. Но мы никогда не влюбляемся… А тебе это, кажется, удалось!
— Я не говорил, будто влюблен в нее! — Злость жгла сильнее летнего солнца.
— Конечно же, нет, — Филип хлопнул его по плечу. — Она мне всегда была симпатична, Гвен — хороший парень, так сказать. Надеюсь только, ты не превратишься в одного из тех ужасных людей, у которых каждое второе слово — имя возлюбленной.
Кевин задохнулся от несправедливости — как будто он поднял эту тему!
Они побрели по узкой дорожке, которая вела меж захоронениями — и вниз. Так они выйдут к реке, а там будет прохладнее.
Прошли и мимо семейного склепа Ксавери-Фешиа. Красивый, ничего не скажешь, все это каменное кружево. Похож на маленький нарядный храм, увенчанный башенкой и знаком руна. Вот только Кевину в нем места не будет.
— Я расспросил Денизу, — продолжил Филип. — Она говорит, что родители хотели отдать Гвен замуж за Бертрама Бероэ, купца далеко не молодого, зато с кучей денег, к которым он согласился прибавить богатое приданое Гвен. Но Гвен — молодец, отказалась наотрез, и все тут. Прямо как в пьесе! Только героини пьес обычно красотки и выходят замуж за переодетых Высоких лордов, а не Кевинов Грассов. Так что, как видишь, она с характером. Надо, чтобы Гвен влюбилась в тебя и уперлась на этом с ослиным упрямством, свойственным влюбленным девицам. А я буду тебя направлять.
Кевину было неловко перед покойниками, придавленными могильными плитами, за чушь, что им приходится слушать.
Хоть бы Филип оставил эту тему в покое! Но Картмор все не мог угомониться. — Признавайся, как далеко у вас зашло. Небось, еще на стадии невинных поцелуйчиков, я угадал?
