— Совершенно верно, — мать подтвердила слова Филипа важным кивком. — И после восстания вашему отцу стоило короновать себя или вашего брата.
— Вряд ли тем, кто его поддерживал, это понравилось бы. К счастью, — с беззаботной усмешкой добавил Филип, — я совершенно не горю желанием становиться принцем. Быть Филипом Картмором, сыном Лорда-Защитника, более чем достаточно для меня.
Его попытка придать разговору легкий тон разбилась о фанатизм матери, как ветерок о каменную стену.
— Дело не в чьих-либо желаниях, — провозгласила она. — Дело в крови. В наше время можно продавать и покупать титулы, но кровь — то, чего не купишь за все золото Хагенов. В нашей стране всегда помнили, что нет ничего важнее крови…
Филип поспешил сменить тему. — Вы сами — из древнего и прославленного рода, моя леди. Если не ошибаюсь, один из Ксавери-Фешиа спас жизнь принца Немуя в битве при Хелоте? А кто-то из них женился на побочной дочери принца Клеона II, не так ли?
Зная Филипа, он заготовил эти реплики с утра.
Странный контраст — мать затаила глубокую обиду на родичей, а они о ней слышать не желали. Но говорить о своем семействе она могла бесконечно, и уходил ее рассказ в окутанную туманом древность.
Филипа дохлые Ксавери-Фешиа могли интересовать не больше, чем снега былых времен, и все же он изображал живое любопытство, задавал уточняющие вопросы, обращаясь к его матери как к какой-нибудь владетельной леди.
Та не растаяла под лучами его обаяния, но слегка смягчилась. Возможно, в эти моменты ей казалось, что она снова принимает гостей в доме своих родителей в Антре, молодая и интересная.
Кевин слушал знакомые наизусть истории краем уха, погрузившись в мрачное оцепенение. Филип — нарядный, изящный, холеный — словно принес с собою частичку светского мира, и, по контрасту, убожество окружающей обстановки казалось еще более вопиющим.
Хотелось просить прощения у друга за то, что ему приходится на это смотреть, хотелось тряхануть за то, что заставил привести сюда, да так, чтобы зубы застучали. А больше всего Кевин хотел провалиться сквозь землю.
Его плеча коснулась рука, заставив вздрогнуть. — Вы можете гордиться не только предками, но и тем, кто продолжит ваш род, — говорил Филип. — Кевин у нас среди лучших учеников, и так старательно занимается, что учителя ставят его всем в пример.
("
Мать отмела комплименты резким движением головы. — Моему сыну была дана привилегия посещать занятия бесплатно, которой он обязан древнему имени Ксавери-Фешиа…
А также усилиям матери, которая обивала пороги, вымаливая эту привилегию, — унижение, на какое не пошла бы даже для спасения собственной жизни.
— …Если бы он не прилагал все усилия, чтобы быть достойным этой чести, то заслуживал бы самого сурового осуждения.
Филип улыбнулся такой непреклонности. — У меня тоже есть все основания стараться на занятиях, и все же учителя хвалят меня за каждый успех.
— И вы будете поступать дурно, коли не приложите все силы к учебе, — Мать была не из тех, кто станет церемониться даже с Картмором — или Силла. — На вас лежит высокая миссия, и вы должны служить образцом для других.
— Филип хорошо учится, матушка, — поспешил вставить Кевин. Что еще за нравоучения!..
— На моем сыне тоже лежит важная задача, — продолжала мать. — В сравнении с вашей, она как холм рядом с заснеженными вершинами скал, но это то, ради чего мы с ним живем. — Серые глаза блестели сталью. — Кевин должен покрыть имя Грассов славой, поставить его в один ряд с благородными фамилиями нашей страны.
Да уж, веселенькая миссия. Вся жизнь Кевина прошла под ее тенью, но только сейчас он вдруг понял, как нелепо она звучит.
Он осторожно покосился на Филипа, который умудрился выслушать слова матери с серьезным лицом.
