Блаженны алчущие полностью

Зато в голове Кевина слегка прояснилось, да и Оскар казался довольным настолько, насколько это было для него возможно. Подходящий момент для разговора.

— Мне осточертела эта служба.

— Ты хочешь, чтоб я вытер тебе слезки и подтер нос?

— Вы говорили, что когда-нибудь заберете меня в вашу Свору. Я хочу служить вам, а не вашему племянничку.

Или Делиону. По крайней мере, дружеский пыл этого Кевин затушил, окатив ушатом ледяной воды, — но веселее почему-то не стало.

— Когда увижу, что готов.

— Я спас вашего чертового племянничка от монстра размером с дом. Чего еще надо?

— Ему пора самому себя спасать. Может, стал бы больше походить на мужчину.

— Когда я их увидел, он не мог шевельнуться от страха, — сказал Кевин, — и Дениза махала его мечом.

Он вновь испытал злорадное удовлетворение, вспомнив эту картинку. На месте Филипа, Кевин предпочел бы сдохнуть, чем принять помощь от заклятого врага. Но тот лишь улыбнулся и сказал "Это судьба".

— …Можно подумать, у вас там благородный орден, а не сборище чокнутых ублюдков, умеющих убивать.

Алый Генерал оскалился. — Они не просто умеют. Любят. Жить без этого не могут. Если поселить кого-то из моих ребят в домике с красавицей-женой, он через неделю перережет женке горло, подожжет дом и пойдет снова убивать. Вот какие люди мне нужны.

— У меня нет ни дома, ни жены, и я дерусь лучше, чем все ваши шавки вместе взятые. Кевин не раз тренировался со Сворой, и мог утверждать это смело. Там не осталось равных ему.

— И в награду ты хочешь новый ошейник?

Он скрипнул зубами. — Вы слышали, чего я хочу. — Но нет, беситься бесполезно, для Оскара даже это — знак слабости.

Кевин расслабил плечи. — Ладно, вам решать. Просто сообщаю, что здесь я долго не задержусь. — Сказал и успокоился, почувствовав новую решимость. Если дело о заговоре скоро не сдвинется с места, он уйдет — пусть даже в пустоту.

— Куда собрался? — Черные глаза Картмора насмешливо блестели.

— Я слышал, среди разбойников большой дороги всегда можно сделать неплохую карьеру. Или подамся в наемники. К андаргийцам.

Последняя мысль, на самом деле, была весьма неплоха. Как он не подумал об этом раньше?

Оскар хохотнул. Похоже, сегодня он пребывал в отменном настроении. — Ладно, это всегда успеешь, — Алый Генерал хлопнул его по спине. — Я подумаю.

Дальше настаивать было бы небезопасно.

— А пока ты еще тут, Грасс, — на лице Оскара не осталось и тени усмешки, — я хочу, чтобы ты сообщал мне обо всем, что раскопаете по жертвоприношениям. Любую мелочь. Мне, лично. Пусть племянничек и решил поиграться в Ищеек, это мой отряд, и это на мою семью ведется охота. Я намерен найти людей, которые стоят за этим, и сам побеседовать с ними.

Интересно. Роули наверняка писал Филипу подробные отчеты — неужели Капитану не доверяют?

И почему ты так уверен, что я хочу тебе в этом помочь? мог бы спросить Кевин. Алому Генералу он, правда, зла не желал. Оскар — настоящий мужчина, самое близкое, что было у него к другу. Игры, в которые играл Оскар, заканчивались смертью, не позором, он не скрывал свою гнусную натуру под маской красивых словес. А о большем и просить было нельзя.

— Бди, — бросил вместо прощания Картмор, сбегая по лестнице с юношеской прытью.

Лето 663-го

Оказавшись на улице, Кевин почувствовал себя так, словно вырвался из склепа. Позади осталась темная, мрачная комната, где сам воздух пропитался разочарованием и старыми обидами. Он все еще чувствовал на губах их привкус. Даже запах улицы, в котором сейчас преобладал ядреный аромат овечьих лепешек, казался по контрасту почти сладким. Вокруг бурлила жизнь — вопил разносчик воды, а ему вторил продавец подержанных товаров, вдали затихало блеянье отары. Соседские мальчишки носились друг за другом с визгами и смехом, такие веселые и беззаботные, словно животы их не сводило от голода, словно не их крики слушал Кевин каждый выходной, когда, надравшись, местные папаши били отпрысков смертным боем.

Осторожно ступая по глинистым рытвинам, Кевин покосился на друга.

— Не забудь еще раз передать мое почтение твоей уважаемой матери, — попросил Филип. — Знаешь, в ней сразу видно настоящую даму. Все же кровь что-то да значит.