— Я нисколько не сомневаюсь, что вашему сыну это под силу. Недавно он оказал мне большую услугу. Увы, мне неудобно рассказывать о ней отцу, который мог бы наградить его по достоинству. А значит, сделать это должен буду я — надеюсь, в скором времени.
— Я счастлива слышать, что Кевин мог быть вам полезен. Коли так, он лишь исполнил свой долг, и не был бы моим сыном, если бы ждал за это награды.
Филип добродушно усмехнулся. — Ах, если бы каждый "всего лишь исполнял свой долг", это был бы совсем другой мир!
— Воистину, — Бледных губ коснулось подобие улыбки. Эта мысль была необыкновенно близка матери. —
Слава Агнцу, Филипу вскоре приелось это развлечение. Когда он ловко закруглил беседу и начал прощаться, Кевин смог, наконец, вздохнуть с облечением.
Терзаемый угрызениями совести, он склонился поправить покрывало и запечатлеть почтительный поцелуй на ледяной руке. Делион, почему-то подумалось ему, своей матери наверняка не стыдится, хотя она у него и из таковских.
— Я скоро вернусь, — пообещал он.
— Гуляй, сколько хочешь. Эта темная нора подходящее место для меня, старухи, а не для молодого мужчины. Только не забудь, что завтра у тебя должно быть все готово к занятиям.
Филип последний раз подмел пол роскошными перьями шляпы и встал в дверях.
— Поешьте винограда, прошу вас, — шепнул Кевин напоследок, зная, что мать оставит ему все самое вкусное.
Мать подняла голову. — Вы забыли корзину, — громко произнесла она. — Возьмите с собой, съедите по дороге.
— Вы очень заботливы, но мы собирались сейчас идти в мою любимую таверну, — непринужденно парировал Филип, решивший во что бы то ни было их облагодетельствовать.
— Кевин, — раздался снова непреклонный голос, — надеюсь, у тебя есть с собой деньги? Возьми, они тебе понадобятся.
Он послушно взял пару монет из неприкосновенного запаса, но внутри закипало раздражение. К чему этот спектакль, перед кем они выделываются? Они нищие, которым не прожить без подачек, и пора с этим смириться.
Когда Кевин уже готовился выйти вслед за другом, мать окликнула его, и он снова поспешил к ее ложу.
— Не забудь заплатить за себя…
— …Поблагодари лорда Филипа за подарки. А сласти эти раздай соседским детям. Не сейчас, конечно, негоже обижать гостя. Потом.
— Вы не хотите даже попробовать? — удивился он. У них в доме никогда не бывало чего-то столь изысканного, как миндаль в сахаре.
— Незачем привыкать к тому, чего не можешь иметь. Тебе тоже стоит об этом помнить.
И он помнил. И эти слова, и ее взгляд, — непреклонный, пронизывающий, читающий в глубине его души тайные позорные мыслишки и смешные мечтания, вспоминал их все то время, пока спускался впереди друга по узкой темной лестнице.
II.
19/10/665
Когда Оскар Картмор появился во дворе Красного Дома, гулявшие там Ищейки бросились врассыпную, подобно тому, как, если верить путевым запискам Теризита, разбегаются шакалы при виде льва. Разумно с их стороны. Кевин не знал точно, как там у львов, а Алый Генерал мог, за неимением лучшего, позавтракать и зазевавшейся шавкой.
Уже с безопасного расстояния — хотя безопасность была понятием относительным, когда речь шла об Оскаре — Ищейки принялись отвешивать гостю почтительные поклоны. Алый Генерал оставил их без внимания. Ни на кого не взглянув, пересек двор и скрылся в дверях особняка.
Кевин поспешил следом. У него был к Картмору разговор, который он не желал больше откладывать.
Догнать Оскара удалось на лестнице.
— Где твой капитан? Наверху? — бросил тот, не оборачиваясь и не замедляя шага.
— В кабинете, полагаю. Как раз время его послеобеденной порции.
Возможно, Роули делал в своем кабинете еще что-то помимо того, как угрюмо спиваться, но подловить его за этим занятием, в чем бы оно ни заключалось, Кевину не удалось ни разу.
— Идем со мной, — велел Картмор. — Должно выйти забавно.
Чувство юмора у Оскара было, как у особо злобного уличного мальчишки, замашки — как у матерого палача, и Кевина уже снедало любопытство.
Из-за неплотно прикрытой двери кабинета доносилось позвякивание — значит, Роули на месте.
По кивку Оскара, Кевин ударил ногой по двери. Под грохот дерева о стену, Алый Генерал прошествовал внутрь.
За ним — Кевин, насладиться представлением.
— На колени! — рявкнул Оскар. В руке блеснул меч.
Роули выронил глиняную бутыль, со звоном покатившуюся по полу, подскочил и тут же упал на стул. — Мой… мой лорд, — из багровой его рожа стала трупно-серой. — В чем я…
— Я сказал, на колени.
Роули выполз из-за стола, опираясь о его край, и плюхнулся на колени. Он выглядел так, словно вот-вот обмочится, и Кевин едва ли мог его винить — они оба неплохо знали Оскара.
Алый Генерал сделал шаг — и лезвие его меча защекотало складки на толстой шее Кэпа. Тот тяжело, шумно дышал, зажмурясь. Наверняка решил, что ему конец.
Но Кевин знал, что жизнь не бывает так прекрасна.
