— Отнюдь, — Филип бросил на Кевина укоризненный взгляд. — Я всегда любил истории о мужестве и отваге. Но сейчас нам, к сожалению, надо идти. Увы. А вот в другой раз….
Пьяница закивал. — Ну да, ну да. Непременно приходите! Мы тут часто бываем — трактир "Веселый боров". Видишь, молокосос, — накинулся он на Кевина, — какие люди уважительно относятся к твоему старику? Не то что ты, щенок, и твоя мамаша, заносчивая су… Мрхм, простите, Вашмилсть.
Кевин сорвался с места. Он шел так быстро, как только мог, предоставив другу поспевать за ним, и замедлил шаг лишь в паре кварталов от кабака.
— Эй, полегче, слишком жарко для такого галопа, — пожаловался Филип. Он замер у мостика из досок, взирая на него с сомнением, столь же глубоким, как и канава, через которую тот был перекинут. — Думаешь, на это можно вставать? После недавних событий я отношусь к канавам с предубеждением.
Филип вел себя, как ни в чем не бывало, но Кевин догадывался, какие мысли должны вертеться в его голове.
— Я говорил — не надо сюда идти! — Стыд превращался в злость. Она распирала грудь, как едкий дым, жгла глаза. — Это была твоя чертова идея! — он почти кричал.
— И я очень доволен, что побывал у тебя дома, — медленно и очень спокойно ответил друг. — Мне было приятно познакомиться с твоей матерью.
— И с моим отцом, да? С ним тебе особо приятно было познакомиться? Еще бы, настоящий паяц, ты, конечно, позабавился!
Филип смотрел на него с удивлением и сочувствием, и, внезапно, Кевин не мог больше этого выносить.
Развернулся и побежал, не разбирая дороги. Через мостик, между домами, за поворот… Он понимал, что ведет себя как мальчишка, что кладет последний кирпич на чашу весов своего позора, но стыд лишь подстегивал сзади вожжами по ногам.
Филип окликал его, потом голос стих. Кевин не знал, бежит ли друг следом, удалось ли оторваться — в ушах грохотали собственные шаги и неистовое биение сердца.
III.
20/10/665
Судья Дин оказался человеком запоминающейся внешности. Фрэнк сразу понял: его не зря предупреждали, что Достопочтенный судья — большой оригинал. На грудь его ниспадала длинная борода, какие носили профессора Академии, иссиня-черная, блестящая и окладистая. На голове волос почти не осталось, и лысина подозрительно блестела, словно ее смазывали маслом. Черная роба судьи, тоже походившая на одежду ученых мужей, тут и там была прожжена до дыр. Но первыми привлекали внимание его глаза — они блестели из-под поднятых на лоб очков, большие и неистовые.
Догадаться, почему одежда уважаемого человека в таком состоянии, не составляло труда — судья принял троих Ищеек в своей лаборатории, где в колбочках и пробирках, словно колдовские зелья, клубились разноцветные вонючие жидкости.
Узнав, что Фрэнк — командир Ищеек и дворянин, Дин протянул ему руку, испещренную ожогами старыми и новыми, пятнистую, как кожа змеи. — Чем больше образованных людей в нашем деле, тем лучше. Я всегда говорю вашим парням, что они должны использовать в расследовании научные методы. Мы живем в новую эру, в эпоху великих открытий, пора уже!
— Мы наукам не обучены, — проворчал Старик. — Ваша честь. Нам служат ноги — и нюх, — он постучал себя по носу.
— Да, да, нюх, ноги, все это отлично, — нетерпеливо продолжил Дин. — Но в наше время нужно и нечто большее. Я не удивлюсь, если лет через пятьдесят, может, меньше, человек отправится на луну и познакомится с народами, там обитающими. А на службе закона по-прежнему лишь нюх, палки да дыба.
Фрэнк покосился на Грасса — тот наблюдал за судьей со своей обычной презрительной гримасой.
А Фрэнк почувствовал, что заинтригован, несмотря на дурное настроение. Ведь судья Дин уже успел завоевать известность раскрытием нескольких громких убийств. Научные методы тоже звучали интересно.
Хвала Агнцу, коли прославленный судья поможет им покончить с кошмаром, в которое превратилось расследование убийства Красавчика. Франт был готов признаться в чем угодно, кроме него. Ищейкам не терпелось ужесточить пытки, но, к облегчению Фрэнка, судья вызвал их к себе, чтобы лично разобраться в преступлении, по которому ему предстояло вынести приговор.
— И чего ж ваша наука говорит? — буркнул Старик.
Достопочтенный Дин отошел к столу, и коснулся стоявшей на нем странной штуки — чего-то вроде трубки из блестящего металла на подставке. — Для начала я воспользовался этим прибором — я называю его сверхглаз. Линзы, между прочим, изготовлены не в Альтали, а уже здесь, в Сюляпарре, и к этому приложил руку и ваш покорный слуга. Сверхглаз, коли его верно настроить, увеличивает предметы в сотню раз!
Старик уставился на прибор с подозрением. — И чего, кусок золота он тоже может сделать больше?
— Это скорее как дальнезор, — объяснил Фрэнк, который понял Дина немного лучше. — Да? У нас был такой в Академии. Через него можно рассматривать звезды.
