И Фрэнк почувствовал, как по спине пробегает озноб, виной которому не стылый воздух подвала.
VI.
Лето 663-го
Он ударил кулаком о щербатый камень, еще и еще, разбивая костяшки пальцев. Зажмурился, прижавшись лбом к стене. И тут же из мрака за закрытыми веками выплыла пьяная морда, смешная и мерзкая, корча гримасы, заполнив собою мир. Проклятие всей его жизни.
Кевин застонал, откидываясь назад, к стене. Распахнул глаза — не помогло. Мельчайшие подробности той сцены были выжжены в памяти каленым железом позора.
Зря он не дал твари из Тьмутени увлечь его на дно канавы. Все лучше, чем дожить до этого дня.
Взгляд упал на ножны — золотое тиснение тускло мерцало в полумраке. Как нелепо они тут смотрелись — как роскошный меч в руках нищего.
Но ведь он его заслужил! Сражался с бандитами, с чудовищем, помог спасти юную сестренку Филипа.
Филип!.. Он же бросил его одного, рядом с Брюхом! Защитник… Хочется — не хочется, а придется возвращаться, как-то извиняться, идти рядом с ним до дворца, или до первой наемной кареты.
Но самое худшее — как он теперь его найдет? Вряд ли Филип остался ждать Кевина на том же месте. Побредет домой, сверкая своими драгоценностями, мимо сомнительных кабаков, глазастых нищих и темных закоулков.
С улицы донесся звук стремительных легких шагов. Кевин знал, кто это, еще до того, как вход в тупик заслонила тень.
— Вот ты где! Заставил же ты меня побегать.
Кевин резко отвернулся, дернулся вперед, словно в конце не ждала стена. Облегчение промелькнуло, не оставив и следа. Все вернулось с утроенной силой — стыд, унижение.
Он слышал, как хлюпают по отбросам сапоги друга, приближаясь. Плечо согрело тепло ладони.
— Я так и не понял толком, из-за чего ты так расстроился, — голос Филипа звучал мягче, чем обычно. Боится, что Кевин окончательно спятил и сейчас опять убежит?
— Прости. Бросил тебя посреди трущобы, — Язык с трудом ворочался во рту, так тяжело было выговаривать эти слова. А о том, чтобы встретиться с другом взглядом, он и помыслить не мог.
— Ну, не такая уж тут и трущоба… Тебя огорчила встреча с отцом… Он вас обижал, да? — тихо спросил Филип. — Плохо обращался с тобой и с мамой?
Чтобы плохо обращаться с семьей, отец должен был бы быть с ними рядом. К счастью, своего папашу Кевин иногда неделями не видел. Когда-то тот бывал дома чаще, но даже тогда, по местным меркам, доставалось Кевину от него не сильно. Последний раз отец замахнулся на него по пьяни в далеком детстве, и на защиту сына сразу встала мать. Заслонила собой, сверкая глазами, и пьянчуга отшатнулся назад от презрения, которым жег ее взгляд. "
Филип терпеливо ждал, а он все не мог заставить себя повернуться. Говорить было сложно, дольше молчать — невыносимо.
— Он не всегда был никчемным пьянчугой, знаешь… Мать никогда не вышла бы замуж за… за него такого, — Кевин должен был объяснить, не ради отца, ради нее. — Когда-то он считался подающим надежды капралом, храбрецом и мастером меча, ему прочили отличную карьеру. Он даже отличие за отвагу в бою получил… Его отряд — под предводительством твоего дяди, кстати, — спас семью матери от преследовавших их андаргийцев, когда им пришлось бежать из родного поместья. Так они и познакомились. Ксавери-Фешиа были богаты только славными предками, и это был не такой уж мезальянс, но родня все равно отвернулась от матери. А потом…
— Его ведь ранило, да?
