Едва слышно скрипнула дверь. Кевин захлопнул книгу и вскинул голову, чувствуя, как что-то сдавливает горло.
В библиотеку вошла Дениза.
Сперва он подумал, что это совпадение — почему бы ей сюда и не заглянуть? Но Дениза уверенно подошла прямо к его креслу.
— Разве не полагается вставать, когда в комнату входит дама?
Он неохотно поднялся.
— Ах, да, я забыла — это правило для людей благородных.
Теперь Кевин практически нависал над леди Клери, что не мешало Денизе невозмутимо смотреть на него снизу вверх.
— У вас здесь было назначено свидание, если не ошибаюсь, — на красивом личике застыла брезгливая гримаска.
Ярость опалила его изнутри. — Мне кажется, вас это не касается. Пальцы сами собой сжались в кулаки.
Дениза словно не слышала. — Гвен — моя подруга. Она низкого происхождения, но сердце у нее из чистого золота. Может, Филип и готов принести ее в заклание твоей алчности, а я не хочу, чтобы она досталась такому, как ты.
— Это не ваше дело.
— Я решила сделать его моим. В конце концов, мне достаточно попросить Филипа. Он прикажет тебе оставить Гвен в покое, а ты послушаешься, как пес слушается окрика хозяина.
Что-то мрачное и темное поднималось изнутри — Дениза выбрала не тот день. Он терял терпение — нет, потерял уже давно. Прутья клетки истончились, грозя треснуть так же легко, как треснула бы в его руках ее шея.
— Почему бы вам не разобраться с собственными любовными делишками? Я понимаю, ваши ухажеры разбежались от вас, ума хватило, и вы беситесь со скуки…
Она дала ему пощечину, тыльной стороной ладони. Кольца глубоко врезались в щеку. Слабая ручка — но лицо вспыхнуло адским огнем.
— Довольно! — прохрипел он с трудом, шагая к двери. Надо убраться отсюда, пока не произошло что-то, чего не исправить.
Дениза преграждала ему дорогу — не пройти, не задев плечом.
— Отойдите…
— Или что? — Маленький прямой подбородок был надменно вздернут. — Если я пожалуюсь на твое поведение Филипу, тебя выставят отсюда пинками. И вообще — зажмурься, ведь тебе запрещено даже смотреть на меня.
Челюсти свело от ярости, так, что в ответ он не смог выдавить ни звука. Дениза поняла его молчание по-своему.
— Что, испугался? — Она фыркнула. — Ты даже не сторожевой пес, нет, ты как те собачонки, что кружатся на задних лапках в надежде, что им перепадет с хозяйского стола. В глубине души ты трус — боишься Филипа, боишься лишиться кормушки. Не пойму, почему Филип так…
Молния стрельнула от кулака к локтю, рука дернулась вперед. Но вместо того, чтобы ударить, он сгреб Денизу за плечи и прижал свой рот к ее рту. Это не был настоящий поцелуй, губы ее плотно сжались, но заткнуть ее он заткнул. Вблизи, Дениза пахла как диковинные цветы в оранжерее дворца — сладость с оттенком гнильцы.
Он позволил ей вырваться. Девушка хотела дать ему еще пощечину, но он поставил блок, и ее ручка бессильно стукнулась о его предплечье.
Дениза отшатнулась — видно, увидела что-то в его глазах. На гордом личике проступал страх, и Кевин испытал миг холодного триумфа.
Воздух раскалился от ненависти, сжигавшей их обоих.
Прошло несколько мгновений, пока Дениза не сообразила, что все еще преграждает ему путь. Тогда она отшатнулась к стене. Скорчила гримаску отвращения, когда он прошел мимо, по-прежнему бледная.
Кевин сделал несколько шагов к двери, остановился в растерянности. Ярость уходила, оставляя после себя звенящую пустоту. Неужто это и правда случилось? Он показал, что не боится Филипа, но какой ценой? На губах остался след поцелуя, который будет не соскрести и ножом.
Голоса!.. Филипа и другой, повыше, вроде бы — Делиона. Они приближались.
В панике, Кевин обернулся к Денизе, как преступник, возвращающийся на место преступления.
