Блаженны алчущие полностью

Филип дернул плечом. — Ты уже извинился. Все целуют Денизу. Чем ты хуже! — Он выглядел рассеянным. Поднял руку, словно хотел поправить кружево воротника, и позволил ей упасть. — Просто больше не делай так, пока дама сама не предложит. Ну а тогда, — ирония в его голосе стала едкой, — друг мой, уж решай сам.

Как объяснить то, чему не было объяснения? — Это была просто глупость. Я никогда… Я не собирался…

— Мы все полны сюрпризов, — заметил Филип невыразительно. — Ладно, забудем. В любом случае, мне пора идти. — Он начал разворачиваться, и вдруг посмотрел на Кевина в упор. — А ты все же сумел меня удивить. Поздравляю.

Потом вышел так быстро, что Кевин не успел вставить больше ни слова. Так и стоял на коленях, глядя вслед.

Мог ли Филип простить его столь легко? Неужели это все? Было бы проще, если бы друг его ударил.

Впрочем, за чем же дело стало? Он сделает это сам.

Тяжело поднявшись с колен, Кевин подошел к полкам. Деревянный угол — отлично! Он врезал по нему ребром ладони и едва не задохнулся. Ударил еще раз, еще… Бил так, чтобы не переломать кости — такого он позволить себе не мог — и все же рука уже горела. Стало чуть легче.

Дверь снова скрипнула. Вспышка надежды заставила его забыть о боли, но это была только Гвен.

Вид ее милого лица стал лишь новым укором его потрепанной совести.

— Дениза предупредила, что вам с ней надо поговорить… Но она ведь уже ушла? — Застенчивая, но доверчивая улыбка.

— Ушла… Простите, я сейчас тоже должен уйти. Он знал: надо собраться, рассказать Гвен о своих чувствах, быть может — превратить их отношения во что-то определенное. Но в этот момент был не более способен делать признания, чем исполнить менуэт.

Гвен не оскорбилась и не надула губы, как сделала бы любая другая. — Конечно, тогда побеседуем в другой раз.

Он быстро кивнул на прощание и вылетел из библиотеки. Понимая, что ведет себя как грубиян, неблагодарная тварь, что обижает девушку, которую сам же и позвал на свидание, сознавая все это, но желая лишь одного — забиться в темный угол и зализывать раны.

…Он сбежал из дворца, как побитый пес, прячась от людей, а портреты Картморов провожали его надменными взглядами, словно спрашивая, как сюда занесло такого, как он.

О, как должны сейчас ликовать высокородные сплетники и сплетницы!.. Кевин Грасс — еще один болван, пускающий слюни по Денизе, даже глупее прочих, потому что у него-то нет ни единого шанса. Небось, уже перемывают ему косточки, хихикают, качают головами. Они всегда смеялись над ним — но теперь у них есть стоящая причина.

А ведь ему придется встречаться с ними лицом к лицу. И с Денизой. И с Филипом….

Боги, а Гвен? При мысли о ней сводило скулы. Что должна она будет подумать, услышав из уст Денизы ее версию событий?? Скромный ухажер — это, может, и мило, но не тогда, когда он нескромен с другой!

Это Гвен он должен был поцеловать сегодня в библиотеке, и не так — настоящим поцелуем. Но что-то подсказывало, что это один из тех случаев, когда жизнь не дает вторых шансов — по крайней мере, таким, как он.

VII.

Все еще сгорая от бешенства, Ренэ отдернула занавес, загораживающий путь — и увидела две тени, слившиеся воедино на кушетке. Ее появление даже не заставило их сбиться с ритма.

— Распутники! — громко бросила Ренэ, отдернула вторую завесу… и едва не налетела на человека с подсвечником в руке. Бэзил!

В его черных глазах адскими огоньками отражалось неровное пламя свечи. На правой щеке проступало красное пятно. — Я знал, что это ваш милый голосок. Все эти распутники и свиньи… Вы никому не расквасили нос? — Он был без маски, золотую парчу сменил зеленый атласный дублет.

— К сожалению, нет! — даже вид Бэзила не мог унять переполнявшую ее ярость. — Один из ваших дорогих гостей… он ущипнул меня!

— Может, он думал, что вам это понравится?

— Нет, не думал!

— А за какое место?

— За… — Ренэ прикусила губу. Бэзил тоже начинал ее бесить. — Я отказалась удовлетворить его похоть, и он поставил мне синяк. Это все, что вы можете сказать?

Теперь Бэзил, кажется, разозлился. — Скотина! — прошипел он. — Это Мерсед, я почти уверен. Давно к нему приглядываюсь. Вы не знаете его имени?

— Вы ведь постановили, чтобы все гости приходили в масках, а значит, они могут свободно вытворять любые пакости, — ядовито заметила она.

— На это и рассчитано. Только они должны творить пакости по взаимному согласию.

— Я узнаю его голос. И жирные губы.

— Отлично! — решительно кивнул Бэзил. — И тогда пусть пеняет на себя. Ни я, ни Филип не позовем его ни на один из наших приемов.

Мой рыцарь! Было приятно видеть его гнев, но из-за нее он злился, или лишь потому, что все случилось на одном из его приемов?

— Ну, или вы можете нанять людей, которые его зарежут.

Он что, серьезно?..

— Но зачем же вы пошли с ним, коли он не пришелся вам по нраву? Или он просто слишком грубо начал?

Ренэ поспешила прояснить ситуацию — очень не хотелось, чтобы Бэзил все неверно истолковал.