В ненавистных антрацитовых глазах зажегся злорадный блеск. Теперь сила была за ней, на кончике ядовитого язычка. Настал его черед испытывать страх. С ледяной уверенностью в сердце — за этот поступок он дорого заплатит.
Невидимый Филип простился со спутником; стук его сапог становился громче.
Злость, бравада исчезли, предательски бросив Кевина одного. Он уже не хотел ссориться — только не из-за этого! Ездить на охоту с Делионом — не преступление. А вот поцеловать невесту друга…
Если только… Но нет. Она расскажет. Эта расскажет.
Дверь открылась. Филип дружески кивнул ему, и от этого жеста, его веселой улыбки, у Кевина сжалось сердце. Ну и сюрприз его ждал!
— А вот и ты! Так и знал, что прячешься в библиотеке. Мечтаешь о своей красотке?
Кевин лихорадочно подбирал слова, ускользавшие, как вода меж пальцев. А Дениза уже бросилась к жениху, с таким трагическим видом, будто ею как минимум жестоко овладели.
— Филип, ты знаешь, что сделало это ничтожество?!.. Этот… этот грубиян!
Филип успокоительно положил руки ей на плечи. — И вы тут, любовь моя? — Он был в отличном расположении духа: на губах еще играла полуулыбка — хорошо повеселился на охоте со своим новым другом. — Что же сделал этот злодей?
— Осмелился меня поцеловать!
В первый момент, Филип, похоже, не знал, как воспринять эту новость. Углы рта дрожали, казалось, он сейчас посмеется над хорошей шуткой. Потом его глаза сузились.
— Ах вот как? — Картмор наградил Кевина странным взглядом. — Это правда?
Кевин застыл. Он и сам уже не верил в то, что случилось — как он мог сказать "Да"? О, если б провалиться сквозь землю, исчезнуть, испариться!.. А лучше — не рождаться вовсе.
— Я предупреждала тебя, — верещала Дениза, — говорила, как странно он на меня смотрит, но ты, разумеется, не верил, думал, я слишком о себе воображаю. Как будто мое тщеславие нуждается в том, чтобы его подпитывал такой источник!
— Это ложь! — Во рту отчаянно пересохло.
— То есть, ты ее не целовал? — уточнил Филип.
Кевин не мог заставить себя произнести это слово. — Это я сделал, но…
— Ясно.
Друг отошел в темный угол библиотеки, туда, где пересекались тени двух книжных шкафов, встал спиной к ним с Денизой. В затянувшейся тишине, Кевин отмечал время, считая вдохи и выдохи. В голове — пустота.
— Ты собираешься что-нибудь сказать?! — выкрикнула наконец Дениза. Ее плечи были напряжены, руки сжаты в кулачки, голос дрожал от негодования.
Филип обернулся. — В первую очередь, — сказал он спокойно. — Ты должен попросить прощения у леди.
Дениза топнула ногой. — Мне не нужны его извинения!
— А чего ты хочешь? Его крови?
— Для начала!
Кевин уже готов был просить прощения хоть у самого черта. На плечи давила вина. Что должен подумать о нем Филип?! После всего, что тот для него сделал!.. Самое ужасное — прежние наговоры Денизы теперь звучали ужасающе убедительно, и сознание этого леденило.
— Я… я извиняюсь, — Язык примерзал к нёбу. — Я молю о прощении.
Он оказался под прицелом антрацитовых глаз — и эти глаза ненавидели. Родись Дениза мужчиной, они хорошо понимали бы друг друга, объясняясь на языке мечей.
А вот что творится в голове у Филипа, чьи мысли, казалось, витали где-то далеко, Кевин догадаться не мог.
— Так вот, я его не прощаю, — отрезала Дениза.
— Чего вы хотите, чтобы я вызвал его на дуэль? — Филип выглядел скорее усталым, чем злым — хороший знак. Или нет?.. За все это время, друг ни разу не взглянул на Кевина, и от этого становилось не по себе.
— Почему бы и нет? — настаивала Дениза. — Вы всегда побеждали его, победите и на этот раз.
— Мой отец запретил дуэли, под страхом смертной казни, помните? К тому же, Кевин ведь просит прощения.
— Этого недостаточно! — Дениза так стукнула себя веером по руке, что на смуглой коже осталась белая полоса.
Филип наконец повернулся к Кевину, но остановил взгляд где-то на его подбородке. — Проси прощения у леди. На коленях.
Ноги отказывались гнуться, но гордость здесь была ни при чем. Его сковала абсурдность ситуации — словно оказался вдруг в бредовом сне. Очнувшись, Кевин неуклюже опустился на паркет, чувствуя себя полным болваном. Что ж, поделом!
Дениза даже не посмотрела в его сторону. — Ваш дружок оскорбляет меня, а все, на что вы способны, это болтать языком! Если бы у меня был брат…
— Вы сидели бы дома под замком.
— Сегодня мне посчастливилось побывать в обществе двух отменных трусов! — На сей раз ее презрение было направлено на них обоих.
Дениза подобрала юбки и вышла, прямая как стрела, с высоко поднятой головой.
Они остались вдвоем, а на Кевина снова напал паралич. Он мог лишь беспомощно наблюдать за Филипом, который словно забыл о его существовании.
— Мне правда ужасно жаль… — пробормотал он наконец. — Она вывела меня из себя и… —
Колени упирались в твердое дерево, и все равно казалось, что пол уходит из-под ног.
