Блаженны алчущие полностью

Кевин пришел точно в назначенное ему Филипом время — еще бы! — и все же застал веселье в полном разгаре. Уже порхали смычки скрипок, шумело и пенилось в бокалах игристое вино. Кавалеры, обступив красоток, шептали выспренние комплименты, делая вид, что верят в их правдивость, а красотки жеманились, притворяясь, что не верят.

Здесь собралась обычная компашка Филипа — его друзья, приятели, и приятели приятелей из Академии. Этим ни к чему было скрывать свое отношение за опущенными ресницами и кислыми минами. Презрение, раздражение, удивление, — вот что читалось на лицах при виде нежданного гостя. Конечно, думали, что больше не придется терпеть рядом с собой нищего солдатского сына в потертых сапогах.

Но больше бесил хищный восторг, вспыхнувший в глазах разнаряженных капризуль, подружек Денизы, которым она наверняка наболтала много интересного. Восторг в предвкушении скандальчика, сочных новых сплетен. Девицы болтали со своими ухажерами, и все же каждая не преминула с любопытством покоситься в его сторону. А эта дура Иветта Милан, в пышном зеленом платье похожая на кочан капусты, испуганно ахнув, обернулась к Денизе и начала делать ей знаки веером.

Дениза… Она сидела на кушетке, у ее ног — в прямом и переносном смысле — Гидеон, опустившийся на одно колено.

Леди Клери блестела зубками и сверкала глазками, глядя на Берота так, словно… словно напрочь разругалась с Филипом. А Гидеон, влюбленный болван, млел и улыбался с видом, достойным деревенского дурачка.

Когда Дениза, наконец, заметила Кевина, взор ее вспыхнул чистой ненавистью. Взаимно.

Что, коли Филип заставит публично молить ее о прощении? Кевин сглотнул. Без очередного унижения не обойдется, это уж точно. Что ж, у него нет другого выхода, как выдержать это. Заслужил.

Но как же все это тяжко!.. Пот стекал по спине, лицо закаменело под хлесткими плетьми взглядов, замеченных и воображаемых. Прямой как палка, недвижный и нелепый, с затекшими от напряжения мускулами, он торчал у стены, не решаясь смешаться с гостями. С кем ему заговорить, рядом с кем встать? Эти люди презирали его — и Кевин отвечал им тем же, в лучшем случае — жалели, и он ненавидел их за это.

Только один из тех, в чьей компании он провел несколько лет, дал понять, что знает его — подошел поздороваться Полли. Да еще с улыбкой махнул рукой Делион. Кевин слегка кивнул первому и второму. Спасибо за благотворительность.

И почему он не пьет ничего крепче вина, разведенного водой? Забиться бы в дальний угол с бутылкой, как уже сделал дебелый болван Бернард Луни, и тихонько надраться. Заплывшая речь, мутные глаза… Нет, мерзость.

Гости смеялись, щебетали, танцевали.

Надеясь, что на него уже перестали обращать внимание, Кевин пустился искать единственного человека на этом представлении, до которого ему было дело.

Вокруг мелькали фигуры в шелке и атласе, путаясь под ногами, окутывая облачками цветочных ароматов, куда то и дело вкрадывалась едкая нота пота — жарко! Наверно, от него самого уже воняло, но не задирать же руку, чтобы понюхать подмышкой перед разговором с Филипом.

У столика маркетри Кевину пришлось задержаться, пропуская пышные формы Марлены Шалбар-Ситта, ярды пурпурного шелка, длинный шлейф, шитый золотом, и ее кавалера, едва заметного в тени этого великолепия.

Неподалеку шумел веселый круг молодых людей, любивших посплетничать не меньше, чем бабы.

Один голос зазвучал громче, поднявшись над общим гулом: — Бедный Филип! Вот что значит пойти по дурной дорожке — сперва заводишь уродливых и нищих друзей, потом влюбляешься в уродливых и безродных женщин.

На него зашикали — слишком грубо.

— Вы ведь и сами, милый Карл, ээээ, иногда не гнушаетесь обществом тех, кто ниже вас по происхождению, — прозвучал в ответ чей-то ехидный тенор.

Смутить Мелеара было сложно: — Я не претендую на изысканный вкус. Но я думал, что представитель семьи Картмор должен задавать тон, господа.

— Не верю я, чтобы он втюрился в эту Эккер. Нет, на Филипа не похоже, — это был басок Жерода.

Кевин слушал, невольно затаив дыхание.

— Тише! Без имен, друг мой, без имен, — увещевал Жерода Колин Атвер.

— Может, лорду Томасу понадобился от почтенного Эккера новый заем, а Филипу приходится отдуваться, строя глазки дочурке. Да не затыкайте меня, Колин. Я сам знаю, что мне говорить, — Карл Мелеар обернулся и изобразил изумление, оказавшись лицом к лицу с Кевином. — О, господин Грасс! Какое чудо видеть вас здесь — мы уже отвыкли от вашей компании. Надеюсь, вы знаете, что говоря о нищих и уродливых друзьях Филипа, мы ни в коем случае не имели в виду вас.

Ну конечно. Ты меня не заметил. И голос повысил случайно.

— Мне плевать, что вы имеете в виду и что говорите. Он двинулся дальше, едва не сбив с ног лакея.