Иногда Фрэнку самому казалось, что Красавчика зарезал Франт, а Франта добил Грасс. А потом он вспоминал сиплое дыхание узника, холод подвала, рукоять кинжала в руках, ставшую скользкой от крови.
Отвлекала работа, хотя и не та, о какой мечталось. Вместо приключений — планы и уставы, вместо игры мечей — чернильница с пером, а единственным подвигом, свершившимся с его участием, стал разбор завалов в кабинете Капитана Роули. Важные бумаги валялись там годами, желтея по краям и обрастая паутиной. Целые бумажные столпы и пирамиды — памятники лени и разгильдяйству Кэпа.
Матушка была бы довольна — в плену каменных стен, сгорбившись над бумажками, Фрэнк находился в полной безопасности. Погибнуть он мог исключительно от скуки, зато это представлялось весьма вероятным. Спасала лишь помощь клерка по прозвищу Вашмилсть, оказавшегося пареньком на редкость сообразительным и расторопным.
Для Вашмилсть корявые записи выцветшими чернилами были полны неизъяснимого очарования и бесконечного интереса. — Ведь здесь вся история нашего Отряда! — говорил он, любовно поглаживая мятый лист. — Драмы и трагедии столицы…
Клерк собирался создать из этих документов идеальный архив. Но Фрэнк искал в них прежде всего то, что могло иметь отношение к заговору против Картморов. Странные, необъяснимые события, следы андаргийцев, упоминания о чудовищах, все, от чего попахивало колдовством.
Пока что Ищейки совсем не продвинулись в расследовании. От бандитов — ни звука, молчали даже осведомители Старика. Заговорщики, похоже, затаились — людей в столице продолжали убивать, но самыми скучными и банальными способами.
С утра Фрэнк раздал своим людям задания — рутинную работу. Человечка по имени Поэт, как самого ученого среди них, не считая Грасса, отправил в архив Ратуши. Фрэнк хотел прочесть всё, что тот сможет найти, по заговору Темных Святых. А сам снова засел за свой рабочий стол, который велел поставить в холле, рядом со столом Вашмилсти — отсюда Фрэнк мог видеть, как уходят и приходят с задания Ищейки.
Боги, сколько бумажек…
Вот список заданий из Ратуши от 21/08/665… В этот день в кабаке в пьяной драке зарезали столь же популярного, сколь и скандального поэта Сирмойна Клета. А следовательно, значилось в приписке, снимается вопрос об его аресте за клеветнические стишки в адрес правящей семьи. Из реки выловили труп неизвестного — рыбы съели ему лицо. Ограбление, грабеж… Ищейки брались не за все дела: Роули подчеркивал то, что поручал расследовать своим ребятам.
Перед Фрэнком высились целые стопки таких списков. Он записал сообщение о неизвестном в свою книгу, и взялся за следующую бумажку. О, а вот это что-то интересное! Строка об исчезновении прославленного пастыря Годлина из Арха была подчеркнута аж три раза, и Фрэнк понимал, почему. Покровитель обездоленных, перед которым благоговели даже бандиты, выходивший нетронутым из самых жутких трущоб, обитателям которых нес милостыню и слово Божье, просто исчез без следа.
Фрэнк сомневался, что это имеет отношение к заговору, но то было не первое и не последнее странное исчезновение в столице, и он записывал их все на отдельный лист.
Пастырь в день своего исчезновения собирался в Грязноводье… Взгляд сам собой скользнул к огромной карте города, которую Фрэнк приказал повесить на стену холла — как раз напротив его стола. Еще раньше он поклялся себе, что переплетения столичных улиц будут выжжены в его памяти так, что он сможет видеть их с закрытыми глазами.
Грязноводье виднелось в правом нижнем углу карты. Паутина затхлых ручьев и каналов, гнилостный нарост на теле города, самая гнусная из городских свалок для лишнего люда. Бурливая Речка на западе отделяла безнадегу Грязноводья от Шестого квартала, где стоял Красный Дом, того квартала, который, в порядке очереди, изучал сегодня Фрэнк.
В него входила вся территория между Грязноводьем на юго-востоке, крепостной стеной на юге, трущобой Утроба на северо-западе, и полуразрушенной старой крепостной стеной на севере. Фрэнк шевелил губами, повторяя имена улиц: Похоронный переулок, Чертова Плешь, улица Ювелиров, улица Полумесяца, улица Белошвеек, Влисское место, Бочарная дорога…
Громкий стук заставил его вздрогнуть. Это Вашмилсть уронил на стол стопку документов, взметнув облако пыли — нет, целый самум. Судя по звуку, весили бумаги чуть ли не больше самого клерка.
Он сиял: — Смотрите, вашмилсть, сколько всего я раскопал на чердаке! Многие из этих записей еще можно разобрать!
Фрэнк вздохнул — и закашлялся. — О да, Рой. Отличная работа! — Он столкнул на стол клерка бумажки, с которыми возился. — Вот, продолжи за меня. А я возьмусь за составление нового Устава.
Перед ним сразу оказались прекрасный белый лист, чернильница и отточенное перо — Вашмилсть был отличным секретарем. Успешной работе над Уставом мешало лишь одно — пустотой голова Фрэнка могла сейчас соперничать с этим листом. Ни единой мысли.
— Я хотел приключений и опасностей, а вместо этого корплю над бумажками, — пробормотал Фрэнк себе под нос.
