А вот и сам Картмор. Облокотившись о спинку дивана у дальней стены, Филип любезничал с двумя сидевшими на нем девушками. Кевин не сразу рассмотрел, кто они, — слишком много народу мельтешилось между ним и диваном. Юбка цвета морской волны, бесконечные рюши, — у Амелии Хеорн, придурошной подружки Денизы, все наряды были этого оттенка и фасона. Рядом — простое белое платье, темные завитки волос… Гвен.
Тут же их заслонил нескончаемый поток танцующих, на пути которого Кевин оказался. Парочки впереди, парочки сзади… В глазах зарябило от ярких костюмов. Разряженные марионетки дергались на нитках невидимого кукольника, выделывая бессмысленные па, каждая слепящая улыбка — как издевка. Уж не собрались ли все здесь для того, чтобы посмеяться над ним?
Кевин мотнул головой — нечего сходить с ума. Это лишь болтовня, пустая злобная болтовня пустого злобного человечка. Черт побери, а он даже не сообразил, что может встретить здесь Гвен, не придумал, что скажет ей после их провального последнего свидания. Если она еще хочет его слушать.
Несколько шагов отделяло его от судьбы, а он был вынужден стоять и ждать, пока треклятые танцоры пропрыгают мимо, застыв, как камень посреди бурного многоцветного ручья.
Когда Кевин наконец смог их сделать, несколько шагов оказались очень долгими. Прямо к дивану подходить не стал — не стоило злить Филипа, мешая общению с леди. Или им вела обычная трусость?
Он остановился в сторонке, откуда мог наблюдать за другом, если еще имел право — смел — так его назвать. И за девушкой, с которой недавно сидел в полумраке, разговаривая о книгах и воображая, что сказал и сделал бы на его месте Филип.
Трудно было понять, заметил ли его Картмор. На миг поднял голову, тут же снова склонившись к леди. Филип вел светскую беседу с обеими девушками, но взгляд его подолгу останавливался на Гвен.
Ее глаза точно видели лишь одного человека. Она что-то отвечала, и на губах ее то и дело появлялась застенчивая улыбка. Непривычное внимание зажгло румянец на щеках.
Смущение, скромность походили на Гвен, которую он знал. Вот только никогда раньше она не выглядела такой счастливой.
Филип склонился еще ниже и что-то шепнул ей на ухо. Гвен потупилась, покачав головой, — но улыбка ее жила своей жизнью, и становилась все шире.
После краткой паузы, смычки вновь задрожали над струнами. Филип протянул руку, приглашая девушку в белом на танец, и она подняла к нему лицо, светившееся изнутри. Девичьи пальцы легли в открытую ладонь.
Кевин отвернулся. К тому моменту, как справился с собой, эти двое уже вышагивали рядом друг с другом в новомодном медленном танце, и Филип смотрел на Гвен так, словно в огромном зале они были одни. Сегодня Филип выбрал цвета Картморов, черный и лиловый, эффектный контраст с нарядом Гвен. Красивая пара.
Двигаясь по кругу вместе с остальными танцующими, они два раза прошествовали мимо Кевина, не обратив ни малейшего внимания.
На третьем круге Гвен, наконец, его заметила. Черты исказило смятение, свет померк. Девушка опустила голову, и больше не поднимала. Ее движения в танце потеряли всякую грацию, она выполняла па словно в полусне.
Сценка получилась достаточно выразительной, и даже такой болван, как Кевин Грасс, мог обойтись без объяснений.
Кого он не понимал, так это Филипа. Какого черта?!.. Или это возмездие, цена, которую надо заплатить за прощение? Он поцеловал невесту друга, и за это должен лишиться Гвен.
Что ж, без поддержки Филипа у него в любом случае не было шанса на что-то серьезное с нею. Вот только не надо делать ее пешкой в грязных играх. В зале, полном пустых жеманниц и глупцов, что им поклонялись, Гвен — последний человек, кто заслуживал этого.
По завершении танца, Филип отвел Гвен назад. Они немного постояли рядом, Картмор что-то спрашивал, пытаясь заглянуть ей в лицо, Гвен отвечала, едва шевеля губами, и продолжала изучать рисунок на полу.
Она, должно быть, упомянула Кевина, потому что Филип нашел его взглядом в толпе. Черты Картмора остались непроницаемыми: невозможно догадаться, доволен он его появлением или раздражен. Что ж, он сам пригласил Кевина, не так ли?
Когда Филип склонился, чтобы поцеловать руку Гвен, и отошел от нее, Кевин весь подобрался, ожидая, что сейчас Картмор направится к нему. Но тот прошагал в другую сторону и принялся разговаривать с чертовым тупицей Жеродом. Почти сразу вокруг них образовалась стайка молодых дворянчиков, жаждущих внимания хозяина вечера.
