— Она помахала мне рукой и улыбнулась, — сказал Филип, сам улыбаясь воспоминанию.
— И ты подошел, — откликнулась Эллис, — хотя вид у меня был похуже, чем у иной бродяжки.
— Я видел только твои глаза, — галантно ответил ее любовник, поднося к губам тонкую руку, изящную, несмотря на худобу.
— Верю — потому что от меня тогда одни глаза и остались! — Эллис засмеялась, и Фрэнк почувствовал, как тоже улыбается вместе с ней. В этой молодой женщине определенно было обаяние.
— Разумеется, щедрость и доброта лорда Картмора превзошла все наши ожидания, — продолжил Гвиллим Данеон. — Мы надеялись лишь на небольшую милостыню, которая помогла бы нам продержаться какое-то время. А Его Милость уладил все вопросы с квартальным, дал нам средства, чтобы начать приводить этот дом в божеский вид — ведь мы пришли в настоящую развалину. В своей щедрости он готов был оказать нам и другие благодеяния, но у нас сейчас есть все, что нужно для жизни.
Грубый голос этого последнего вспорол воздух — резкий контраст с плавной речью Данеона и мелодичным меццо-сопрано Эллис: — А почему ваш дружок не нашел вам место во дворце? Вы же ученый-преученый врач, коли вас послушать.
Данеон нахмурился, брезгливо поджав губы. Ответил Филип: — Потому, Грасс, что у нас уже много лет служит мудрейший Хиллари Велин, и мы им премного довольны. Ты и впрямь думаешь, что это тот вопрос, которым тебе стоит задаваться?
— Я думаю, — Кевин выразительно сплюнул, — что мне стоит быть не здесь, а на настоящем деле. Что ж, коли во дворце есть место лишь для одного ученого лекаря…
— Еще никто и никогда, молодой человек, — чопорно произнес Данеон, явно задетый, — не выказывал сомнения в уровне моих знаний. И даже с многопочтенным Велином я померился бы эрудицией во всех областях, кроме, разве что, знания Высокого слярве — тут он непревзойденный авторитет. Думается мне, что на должности придворного лекаря и наставника я не уронил себя абсолютно ничем, и нес свои обязанности с достоинством. Но, — загоревшийся было взгляд потух, плечи едва заметно опустились, — должность эта уже занята достойным человеком, да я и не просил о ней. Я — старый человек, мечтающий о покое. Я зарабатываю тем, что лечу наших соседей, мой сын помогает мне, и надеюсь, я сделаю из него отличного врача. Эллис я тоже многому научил — моя дочь умеет изготавливать снадобья, различные отвары и притирания. Кажется, местные считают ее чем-то вроде ведьмы, хехе. Наши друзья берутся за любую работу, от стирки и штопки до починки крыш, так что скоро Его Милости не будет нужды нам помогать.
— Ну, главное-то у вас есть, крыша над головой, целый особняк! Странно, что никто не польстился на него до вас — я был уверен, что здесь живет целый полк бездомных, — проворчал Грасс. — Вам здорово повезло.
— Мы долго ютились по трущобам, — ответила Эллис, — пока отец не вспомнил про этот дом.
— О, этот дом, — в глазах Данеона снова заплясали огоньки, как у человека, который посреди скучного званого ужина вспомнил вдруг отличную шутку, — Я знал, что он пустует. Об этом доме я, если захотите, могу рассказать целую историю.
Эллис потянулась к отцу, нежно коснулась его руки. — Право же, вряд ли стоит задерживать наших гостей подобной ерундой. Мы, наверное, уже утомили их своей болтовней.
— Но это интересная история — к тому же, основанная на подлинных событиях давних лет. Этот дом, он, видите ли, проклят.
Убийца бабочек застыл, коленопреклоненный, на полу, впитывая лучи ее благоволения. Весь вечер он не отходил от Денизы ни на шаг, и Фрэнк едва ли мог его за это винить.
Пока что все подтверждало ходившие в Академии слухи. Неофициальная помолвка Денизы и Филипа закончена. На роль главного обожателя избран Гидеон Берот, а Филип… Филип с горя пустился во все тяжкие, избрав для развлечения странный предмет.
