Блаженны алчущие полностью

— Вы так на меня смотрите… — печально заметила Гвен. — Что ж, я все понимаю.

Он помотал головой. Открыл рот — и спохватился, пока не наговорил лишнего. — Ничто, — наконец-то нашлась нейтральная формулировка, — не может поколебать моего уважения к вам.

— Уважения? Я ничем не заслужила его, — Гвен вздохнула. — Я рассчитывала скорее на снисхождение. Быть может — отпущение грехов. Я беседовала с нашим пастырем, но почему-то мне все казалось, что только беседа с вами принесет мне облегчение. Да кроме него мне и не с кем поговорить — мой муж, спасибо ему, ни разу не упомянул об обстоятельствах нашей свадьбы, мои родители делают вид, что ничего не произошло, Дениза и он вежливо приветствуют при встрече. Я должна быть благодарна за это, но… Знаете, это так странно — жить в такой тишине.

Да, странно. Но к этому привыкаешь. А потом из старой раны снова начинает течь гной.

Тут до него дошли слова "последствия падения", и мысли заметались. Неужто на свет появился ребенок? При мысли, что где-то бегает дитя Гвен и Филипа, становилось до странности не по себе.

— У вас… — он заметил, что говорит таким шепотом, словно ведет речь о самом страшном из святотатств. — У вас есть ребенок?

Кевин почти видел его — малыша с озорной улыбкой и кудрявыми темными волосами. Ему было бы чуть больше года, не так ли?

Она покачала головой, на миг отвернувшись. Рука легла на живот бессознательным жестом. — Нет… Ему было не суждено родиться. Милость Богов, как говорит пастырь Оул. Но когда мое положение выяснилось, моей бедной семье пришлось тяжело. Им пришлось срочно подыскать мне супруга. Разумеется, уже речи не могло идти о том, чтобы выбирать и спорить с родителями. Мне повезло, что господин Бероэ давно хотел объединить состояния наших семей, даже согласился растить… растить плод недостойной связи. За это я буду вечно ему благодарна.

Это было уже слишком. — Молодая жена с богатым приданым — не так уж дурно.

— К приданому прилагалось покровительство Картморов. Лорд Томас Картмор был гостем на нашей свадьбе — большая честь для такой семьи, как наша, — добавила Гвен с невеселой улыбкой. — Что ж, должна же у моего супруга быть какая-то компенсация за то, что пришлось связать жизнь с запятнавшей себя женщиной. Но он ни разу не бросил мне прошлое в лицо — а это дорогого стоит.

На помрачневшей стене особняка погасли несколько окон, потом загорелись другие. Во двор снова долетали звонкие голоса — теперь чуть громче.

Гвен глубоко вздохнула. — Конечно, это безумие, когда женщина рассказывает подобные вещи постороннему мужчине. Впрочем, как любят повторять родители, мое поведение всегда отличали пренебрежение элементарными правилами пристойности и полное отсутствие подобающей гордости, — Та же улыбка. — Я уверена, вы сохраните мою тайну… Для моего супруга было бы большим ударом, если бы людям стало известно о моем позоре. Он должен заботиться о своей репутации.

Еще один мерзкий секрет, таскать с собою до могилы. Маленький, обыденный, тяжелый, как свинец. — Не волнуйтесь. У меня немного достоинств, но умение хранить тайны входит в их число.

Как трус, которым и являлся, Кевин предпочел бы не приходить сюда, не знать. Но он все еще был марионеткой, и его все еще дергали за веревочки.

— Я сожалею, — Это все, что он имел право сказать.

"Или все, на что хватило храбрости?" шептал издевательский голос, он знал, чей. — Госпожа Бероэ.

— Что ж, мне грех жаловаться. Как говорит пастырь Оул, все сложилось наилучшим возможным образом. Признаюсь, я часто думаю о малыше, который мог родиться. Хотя и понимаю, что так — лучше, и что я должна быть благодарна судьбе. Но… это не всегда получается. Хотя, кто знает, я часто думаю, что если бы у меня были свои дети, я могла бы погрузиться целиком в заботу о них, и мне бы не пришло в голову поспособствовать возникновению нашего приюта. Конечно, моя заслуга не так велика — этот особняк, например, пожертвовали Картморы.

Откупились от угрызений совести, вестимо.

— …Но все же это была моя идея. И сейчас, мне кажется, я приношу пользу, а это большая радость.

— Представляю. Что ж… Главное, что вы довольны.

— Я покойна. Господин Бероэ очень добр ко мне — он позволил мне потратить часть приданого на это место, и разрешает проводить здесь много времени, хотя и не в восторге от того, что я вожусь с уличными детишками — господин Бероэ немного опаслив. И в том, что у нас нет своих детей, он меня никогда не упрекал. У него есть племянник, которого он привык считать своим наследником, поэтому для него это не стало большим ударом.

Среди других теней, ползавших по саду, в своем строгом черном платье Гвен тоже казалась тенью, призраком самой себя. Да они и были призраками, оба — тем, что осталось после того, как настоящими Кевином и Гвен полакомились хищники в бархате и шелках.

— Он ведь вдовец, я не ошибаюсь? — не удержался Кевин от вопроса.

— Не ошибаетесь. Он был дважды женат.

Чудесно. Старикан, не способный зачать ребенка.