Он заставил себя откинуть крышку сундука. Музыкант оказался аккуратистом — немногочисленные предметы одежды были тщательно сложены. Ночная сорочка и колпак, три рубашки, две из простого сукна и одна — из тонкого батиста, старый дублет, весь штопанный-перештопанный. К сундуку прислонены видавшие виды сапоги.
Интересного — ноль.
Кроме, разве что, книги в обложке из потертой кожи, лежавшей сверху. Листы покрывал мелкий, убористый почерк, но интерес Фрэнка быстро увял, когда оказалось, что это что-то вроде записей по хозяйству.
Филип нетерпеливо наблюдал, как он возится. Под взглядом друга это недостойное занятие давалось особенно тяжко, но мучения Фрэнка продлились недолго.
Картмор покачал головой, цокнул языком, и с размаха уселся на кровать скрипача, ответившую стариковским кряхтением. Длинные пальцы быстро и ловко скользнули за изголовье, прощупывая и изучая.
— Ага! — торжествующе воскликнул Филип, извлекая на свет сперва один, потом второй и третий кусочки бумаги, сложенные в аккуратные квадратики. — Дениза тоже прячет в этом месте записочки от любовников. Я иногда читаю, когда хочу посмеяться. Может, это мне стоило стать Ищейкой?
— "Целую волшебные пальцы, вознесшие меня этой ночью на небо. Н.Г." — зачитал Филип, развернув одну из записок. — Какая прелесть!
— Может, это просто поклонница его игры на скрипке? — предположил Фрэнк, позабыв о скучных цифрах, глядевших на него со страниц.
От хохота Филип повалился на кровать, где тут же удобно улегся, закинув ногу на ногу. — Боги, Фрэнк! Ты такой невинный!.. Ох. Ладно, что у нас тут? Это от некой М. "Увидимся через неделю. Скрипку можешь не брать. Мой маленький подарок потрать на новые сапоги. И на устриц." Кажется, я знаю, кто это. Так, дальше… "Вы сыграли на самых потайных струнах моей души. Если хотите знать, на что способна женщина, сжигаемая страстью, приходите завтра в семь на Последний мост, под Статую. Мой слуга проведет вас в место, где смогут соединиться наши сердца". Подписано — Леонтина. Но не радуйся, Фрэнк. Леонтина — имя героини романа в десяти томах "Тир Блистательный", и наша дама, конечно, взяла его псевдонимом.
— Ладно, — вздохнул Филип. — Постараемся найти этих прелестниц. Судя по стилю, Леонтиной зовет себя вдовушка не первой свежести. Однако, — Он по очереди поднес записочки к носу. — Мне кажется, Тристан получил их уже давно. Наши красотки наверняка надушили бы их, особенно Леонтина и Н.Г. Ни разу не получал записки от дамы, которая не благоухала бы, словно лавка цветочника. А эти или не пахнут, или совсем слабо. Эта, от Леонтины, сильнее всего. — Он подскочил с кровати, задумчиво постучал пальцем по подбородку. — А меж тем вечер у Бэзила был только что. И у этой Н.Г. странный почерк…
Фрэнк рассеянно листал страницы книги, пытаясь сообразить, что делать со всеми этими циферками. Когда он согласился возглавить отряд Ищеек, то был готов к нападениям и стычкам в тавернах, но никак не ожидал, что придется выступать в роли счетовода.
— Это книга расходов, я тоже такую веду, — подсказала Фрэнку Эллис, заглядывая ему через плечо.
Из Тристана счетовод бы вышел отличный. Листы были аккуратно разделены на графы, где мелким разборчивым почерком отмечались приходы и расходы.
Фрэнк помахал книгой. — Как думаешь, это вообще может иметь отношение к делу?
— Дай сюда, — велел Филип, и Фрэнк с облегчением передал книгу другу, сразу вспомнив, что тот блистал на уроках математики.
Филип пробежался взглядом по столбцам, сперва быстро, потом уже внимательнее.
Эллис помогла ему разобраться, где что. Скрипач записывал, от кого получал деньги, на что тратил, и соответствующую трате сумму, иногда даже рисуя рядом с цифрами какие-то значки — сердечки, цветочки…
— А что это за суммы, обозначенные сердечками? — спросил Фрэнк у Эллис. — Подарки какой-нибудь подружке?
— Нет, это деньги, что он каждый месяц посылал своей семье в Нижний Ардаз. У него там живут престарелая мать и сестра. Трис часто их вспоминал.
Скрипач оказался человеком не только дотошным, но и экономным: приобрел новый футляр для скрипки, новый смычок, недешевые сапоги, два дублета, короткий плащ из шерсти, в остальном же тратился только по мелочи. Особо отмечались еженедельные выплаты на общее хозяйство — за еду, дрова и стирку белья.
— У него, значит, оставались сбережения, — заметил Филип, закрывая книгу.
— Оставались и остаются, — подтвердила Эллис. — Он отдавал их мне на хранение, и я могу отчитаться в каждой монетке. Если бедный Трис не объявится, мы все отошлем его семье.
— Хорошо, что вы тут. Цифры всегда наводили на меня скуку, — признался Фрэнк.
— Ну и зря, — хмыкнул Филип. — Числа — это очень интересно.
Эллис кивнула. — В числах есть магия, как и в письменах. Весь мир — это числа и письмена. Древние это знали. Если уметь их читать, можно прочесть мир, как книгу. Или высчитать формулу… всего на свете.
