Блаженны алчущие полностью

В голове пронеслась страшилка, что иногда повторяли в тавернах темными вечерами. Слухи о секретном обществе богатеев, об оргиях, на которых красивые юнцы и женщины, похищенные с улиц, служат развлечением — а потом и ужином. Бред-то бред, но в столице любой кошмар воспаленного воображения мог стать явью.

— Кто-то очень голодный… — произнес он, почти про себя.

Мысли сами собой обратились к приятелям Картмора из Дома Алхимика. Они-то свели с голодом самое интимное знакомство. Вдруг кто-то из них успел вкусить человеческой плоти? Еще одна страшилка гласила, что, раз попробовав, остановиться уже нельзя. — Да не, не о том я, — отозвался, тем временем, Крысоед, помотав башкой. — Будто мало мест, где лучше не приглядываться, что плавает в твоей похлебке! В Гниловодье с тебя срежут не только тряпки, но и все, чего есть на костях под ними. Но что за чокнутый, что за больной урод оставил мертвяку серебришко и колечко?!

Крыса опять смотрел в самый корень. Попадись Тристан в лапы каким-нибудь дегенератам, и они забрали бы у него все, вплоть до чулок.

Как скрипач вообще здесь оказался? Может, ему назначили экзотичное свидание в заброшенной башне, только вместо теплых губ там ждал холодный поцелуй стали? Или на улице его "встретил" знакомый, и как-то уговорил сюда зайти?

Вопросы порождали новые вопросы. Если Тристана убили прямо здесь, под крышей, где тогда кровища? Из него должно бы натечь целое море, и даже высохнув, кровь оставила бы след. Да и места здесь маловато, чтобы хорошенько его разделать. А коли он нашел свою смерть на другом ярусе, зачем понадобилось тащить труп на такую верхотуру? По той же загадочной причине, по какой тело заново одели в нарядную одежку? Так или иначе, а после того, как они спустят труп вниз, надо будет осмотреть каждый этаж.

В том, как обошлись со скрипачом, было что-то… церемониальное, что-то от ритуала — и в то же время отличное от участи жертв заговорщиков. И все же Кевин вертел головой, выглядывая на стенах знаки слярве. Предполагать, что заговорщики сменили свои методы, было веселее, чем мысль, что в их квартале завелся людоед.

Вместе с Крысоедом, которого Кевин мотивировал парой пинков, они обыскали все вокруг. Безрезультатно. Пришла пора спускаться.

— Где там Его Лордство ошивается? — ворчал Крысоед. — И эта ленивая задница, Комар? Спорим, уже давно как вылезли из подвала, и прохлаждаются, пока мы тут корячимся?

Нести труп по городу будет не слишком приятно, а голый — тем паче, поэтому они кое-как натянули на него штаны и те тряпки, что смогли. Остальные собрали, и Кевин убрал их в мешок, включая сапоги. Одежда достаточно пропиталась кровью, чтобы Крысоед передумал на нее претендовать.

Кое-как ухватив окоченевший труп, они потащили его вниз. Покойный не желал расставаться с местом последнего упокоения, цепляясь за стены культями и ногами.

Со свежим мертвяком было бы проще, подумал Кевин, протискиваясь по узкой лестнице со своей мрачной ношей. Но и такого втащить под крышу — работка для пары мужчин. Или одного очень сильного, вроде него самого.

— Думаешь, нас наградят за то, что нашли вот этого? — полюбопытствовал Крысоед, пытавшийся наклонить негнущиеся ноги скрипача под нужным углом.

— Ну да, пинками и зуботычинами.

И все же оно того стоило. Кевин представил, какую физиономию скорчит Филип, когда увидит изуродованный труп своего любимчика, и губы сами сложились в улыбку.

Ее прогнала новая мысль. Гадальщик! Его духи таки не врали — или он получал наводки из совсем других источников? Надо нанести ему новый визит.

Они с Крысоедом спустились уже до третьего яруса, когда снизу донесся пронзительный крик.

IV.

Лестница все не кончалась, словно вела их в самую преисподнюю. Вокруг — тьма, густая, липкая, в которой трудно дышать. Тень скрывала лицо Комара, спускавшегося выше, и Фрэнк не знал, отражает ли оно его собственное беспокойство.

Жарко.

Фрэнк то и дело оборачивался к светлому прямоугольнику, оставшемуся высоко наверху. А потом заставлял себя делать шаг дальше.

Огонь его факела лишь слегка разжижал тьму, капля оранжевого в океане чернил. Освещал только пару ступеней впереди, обрывавшихся в черную пропасть.

А вот, наконец, и дно. Свет выхватил небольшой участок, покрытый блеклой слизью. Когда Фрэнк поставил туда ногу, жижа влажно чмокнула под подошвой.

Шаг, еще один. Казалось, он идет по морскому дну, слизь — это ил, а темнота и запах крови, такие густые, что можно резать ножом — вода, скозь которую приходится пробиваться. Комар тоже спустился, сопел где-то рядом. Шаг третий, четвертый. Каждый раз ступать в никуда становилось все тяжелее. Словно там поджидала пропасть или хуже, нечто, не имевшее имени, древнее, как страх.

Фрэнк бросил взгляд назад, к выходу, маленькая поблажка своей трусости. Вот только серый прямоугольник исчез, словно и не было.

— Комар! — голос дрогнул. — Я же приказал подпереть дверь! Комар?..

Ответ пришел не сразу, хриплый шепот откуда-то издалека.

— Командир. Здесь кто-то есть. Послушайте.