Гидеон немного помолчал, а потом ответил, с неожиданной откровенностью: — Наверное, было бы неправдой так сказать. Понимаю, это не делает мне чести, но я так мало знал их!.. Ведь я был куда младше, а потому, естественно, они смотрели на меня как на надоедливого щенка, который лишь путается под ногами. Я их даже слегка побаивался — надеюсь, ребенку, которым я был, это простительно. Но они были такие… такие большие, и сильные, и ловкие, так уверены в себе. Мне казалось… казалось, с ними ничего не может случиться…
— Вам ведь не обязательно ехать! — Дениза в принципе не понимала, зачем это нужно. Никто не смел бы требовать от его отца новых жертв, а военная карьера наследнику всемогущего Высокого лорда была без особой надобности.
Гидеон сразу вскинулся. — Вы же не подумали, что я струсил?! Мне не терпится испытать себя в бою, без этого мужчина — не мужчина! Но мне хотелось бы… — прибавил он тише, и в изменившемся его голосе зазвучали нотки мольбы. — Хотелось бы знать, что меня помнят и ждут.
Этот разговор превращался в пытку. Она постаралась улыбнуться. — Мы все будем вас помнить и ждать.
— Мне нет дела до прочих… Дениза… Будьте моей женой! — выпалил Гидеон внезапно. Тут же яростно мотнул головой. — Прошу прощения! Я хотел сказать, что молю вас оказать мне честь, согласившись стать…
— Подождите, подождите! — Накатила паника. Все это зашло слишком далеко.
Она подалась назад, уходя глубже в тень, но Гидеон тут же шагнул следом. — Я молчал, пока вы с Филипом были вместе. Но теперь, когда между вами все кончено, после всех знаков благоволения, что вы мне оказывали, я смею надеяться… — Он снова смотрел на нее как голодный пес, нетерпеливо, преданно, и с жадностью.
— Мы с Филипом… — начала поправлять его Дениза, и поняла, что не знает, как закончить. В их маленькой игре больше не было нужды, но не стала ли игра за это время правдой?.. Существовала ли еще их тайная помолвка? Последние дни были такими сумасшедшими, что они даже ни разу не поговорили по душам.
В ответ прозвучало эхо ее мыслей. — Довольно этих игр! — В сдавленном голосе Гидеона, во всей его высокой фигуре, нависавшей над ней, чувствовалось напряжение взведенного курка, и от этого становилось не по себе. — Флирта, прочих глупостей. Зачем они нужны, когда мое сердце и так принадлежит вам одной? А других соперников я не потерплю, так и знайте.
Гидеон как будто заполнил собою весь мир, и Денизе, оказавшейся в узком закутке между живою изгородью и стеною беседки, показалось вдруг, что ей нечем дышать.
— Вы слишком торопитесь, — произнесла она как можно холоднее. Попыталась обогнуть навязчивого кавалера, но он тут же преградил ей путь.
— Нет, — Гидеон дернул подбородком. — Я слишком мямлю. Мелеар прав, так женщину не покорить. Не хотите пока объявлять о нашей помолвке — ладно. С меня хватит обещания. И поцелуя.
Он потянулся к ней. Дениза отшатнулась, но железные руки уже поймали ее в капкан. Ладонь упиралась в спину, на лице — его горячее дыхание с примесью перегара. Она отворачивалась от ищущих губ Гидеона, но тут в ее прическу вонзились его пальцы, болезненно стягивая волосы, лишая возможности двигать головой, и он накрыл ее рот своим.
Она забилась в нежеланных объятиях, чувствуя себя рыбой на крючке. Сжимала губы, которые он размыкал языком, отталкивала его, упираясь ладонями в грудь, — с таким же успехом, как если бы пыталась сдвинуть каменную стену.
Когда он впился поцелуем ей в шею, Дениза смогла, наконец, вздохнуть. Хотела закричать — но что-то сдавило горло, не давая выдавить ни слова. Почти парализованная шоком, она могла только отдирать от себя руки, шарившие по ее телу.
Гидеон наступал, подталкивая ее ко входу в беседку.
Они молча боролись, и это было абсурдно, нелепо — и страшно. Как будто в шкуру человека, знакомого не один год, вселилось чудовище, способное сотворить все, что угодно. Она видела его глаза — блестящие, безумные, чужие, слышала тяжелое, будто звериное дыхание, и все еще не верила, что это происходит на самом деле.
Из оцепенения вывел звук рвущейся ткани, разорвавший тишину точно выстрел. Это треснул лиф, когда его грубо дернули вниз. Грудь обожгло прикосновение шершавых пальцев.
Дотянувшись до щеки Гидеона, Дениза провела по ней ногтями, задев край глаза. С силой, вонзая так глубоко, как могла, ощущая, как поддается плоть.
Берот коротко, возмущенно вскрикнул — и оттолкнул Денизу от себя.
В спину врезалось что-то твердое, ошеломив, выбив воздух из легких. От боли Дениза зажмурилась, слепо выставив руки перед собой. Почти чувствуя уже, как Гидеон кидается на нее, чтобы раздавить, порвать в клочья, уничтожить.
