Блаженны алчущие полностью

Он сорвал с себя плащ, чтобы накинуть ей на плечи. Дениза закуталась в мягкую ткань со всхлипом облегчения, но когда Филип положил ей руку на спину, не удержалась от гримасы.

Филип заставил ее повернуться. — Проклятье!

Она догадывалась, как это может выглядеть. — Все не так ужасно, как может показаться… — поспешила уверить Дениза, чувствуя прилив паники. — Он просто случайно толкнул меня, и я ударилась об угол беседки… А потом он ушел. Он поцеловал меня, только и всего.

— Случайно? — Филип скрипнул зубами. — Он — кто?

У нее не осталось сил сопротивляться. Дениза уронила голову. — Гидеон… — едва слышное слово, породившее мертвую тишину.

— Оставайтесь здесь, — бросил Филип спустя мгновение и рванул к выходу из круга, очерченного зеленой стеной. Фрэнк — за ним.

Дениза метнулась следом. Она не могла позволить ему уйти… — Не бросайте меня одну!

Они обернулись к ней вполоборота, готовые бежать дальше. Дениза догнала их, задыхаясь. Поймала Филипа за запястье и сжала со всей силой, что придавал страх.

— Останьтесь с леди Денизой, — тут же отозвался Фрэнк. Что-то новое проступало на его затвердевшем лице, в серых глазах, отливавших сейчас металлом, и это тоже ее пугало. — Я разберусь с Беротом.

Она видела, что Филип колеблется, глядя то на нее, то на друга, уже шагавшего дальше, видела, как играют желваки на высоких скулах, и, не отпуская его руку, позволила рыданию вырваться из груди.

Филип покачал головой, вздохнул, сдаваясь, и привлек ее к себе. Дениза вцепилась в него, прижавшись всем телом. Теперь не убежит.

— Делион! — окликнул он. — Передайте Бероту, что я вызываю его на дуэль. Вы меня слышите? Просто передайте ему мой вызов.

Ответа они так и не дождались. Фрэнк окинул их обоих долгим взглядом, а потом пустился по дорожке — быстро, почти бегом, скоро исчезнув из вида.

Теперь, когда они остались вдвоем, повисло молчание. Почти невыносимое — но Дениза не смела его нарушить.

Филип смотрел вслед Фрэнку. — Пойдемте, — пробормотал наконец. — Вам надо посидеть.

Они побрели к беседке. Филип поддерживал ее, а Дениза отогревалась теплом его тела, все еще опасаясь, что он ускользнет от нее навстречу неведомой судьбе.

Зайдя в беседку, они опустились на скамью. Дениза не решалась поднять глаза, боясь того, что может прочесть на его лице. Поверил ли он ей? Сердится ли? А когда все же набралась храбрости, Филип смотрел не на нее, а прямо перед собой, пустым ненавидящим взором, и от этого стало еще страшнее.

— Они будут драться, — процедил Филип сквозь сжатые зубы.

— Но ведь вы сказали ему…

— Он будет с ним драться, — повторил он. — Хотя на его месте должен был быть я.

Дениза сильнее сжала его руку. Она не даст ему ее покинуть. Довольно и того, что Фрэнк…

— Не думал я, что Гидеон способен на такое… — Филип медленно покачал головой, горько усмехнулся. — Еще один друг! Если Делион его не достанет, о нем позабочусь я. Обещаю.

— Это просто недоразумение… Мне стоило быть жестче с самого начала. Или мягче? Я отвергла его… — Дениза все перебирала в уме варианты, подбирала фразы — как будто это имело значение. Уже поздно.

— Меня отвергали десятки раз, иногда — с издевкой, и все же я умудрился не запустить ни одной женщиной об стену, — прошипел Филип.

Ее мутило при мысли о том, что может сейчас произойти. Филип был лучшим фехтовальщиком в Академии, это знали все. А Фрэнк? Она чувствовала приближение беды, такое же неотвратимое, как проклятый рассвет.

Обессилев от волнения и стыда, Дениза опустила голову на плечо своему… кому? Смеет ли она еще считать его своим женихом?

— И что теперь? — прошептала чуть слышно.

— Теперь мы поженимся, — ответил Филип, уверенно и угрюмо.

Она еще крепче прижалась к нему и закрыла глаза.

I.

26/10/665

Выйдя к балюстраде, он увидел внизу, посреди сумрачного холла, две женские фигуры, одну из которых не мог не узнать даже в длинной накидке с поднятым капюшоном. В памяти сразу пронеслась та сценка в Доме Алхимика, и сердце сжали вина, нежность, тоска.

Но потом Филип вспомнил, какой сейчас час, подумал о том, откуда приехала Дениза, и на смену угрызениям совести пришла, леденя изнутри, холодная злость, привычная и удобная, как любимые сапоги.

Надев на лицо улыбку, он начал не спеша спускаться вниз по лестнице.

Когда Дениза вытащила длинную шпильку, что удерживала капюшон на ее высокой прическе, а горничная сняла с плеч госпожи накидку, распустив завязки под горлом, Филип узрел, в каком виде вернулась домой его жена.

Локоны выбились из укладки, на воротнике расстегнуты две верхние застежки, одежда в легком беспорядке, словно она одевалась второпях. Раньше Дениза себе такого не позволяла — если совсем стыда лишилась, то могла бы хотя бы соблюдать остатки декорума!.. Язык жгли злые слова, которыми, словно плетью, хотелось отхлестать супругу.