Блаженны алчущие полностью

— Кого я вижу! Вы все же соизволили вернуться домой, любовь моя. А я уже решил, что можно ложиться спать, не дожидаясь вас, — Он слегка зевнул, прикрыв рот ладонью — представление, которое едва ли могло убедить Денизу.

Она пожала плечами. — Мне просто некуда было больше идти.

Они оба знали, что это не совсем правда. Дениза могла отправиться в родительский особняк, к отцу, который принял бы ее с распростертыми объятиями. Но тогда расспросов было бы не избежать.

— Вы немного растрепались в дороге. Сильный ветер? Он даже сорвал с вас серьги.

Он точно помнил, что ранее на ушах ее покачивались жемчужины-капли. Должно быть, валяются где-нибудь в спальне Алена.

Горничная Денизы, Мадлена, бросила на Филипа быстрый взгляд и тут же кротко потупилась. Напряжение явственно проступало на некрасивом умном личике, даже заостренный нос стал как будто еще острее. Опасается, что на нее обрушится его гнев, как на пособницу похождений хозяйки.

Филип ободряюще кивнул девице. — Мне кажется, вам стоит пойти отдохнуть, Мадлена. Вы выглядите усталой.

Она склонилась в реверансе и, бесшумно скользнув мимо, исчезла.

— Вы, кажется, тоже устали, — с совсем другой интонацией обратился Филип к своей женушке. — Бурная ночь?

— Утомительная ночь. — Дениза и в самом деле казалась вымотанной до предела — Ален, похоже, хорошо постарался. Усталый взгляд проходил мимо Филипа, как будто мысли ее блуждали где-то далеко, и это равнодушие бесило больше всего.

Главное — сохранять спокойствие. Иначе она победила. — Значит, вам тоже кажется, что Ален становится крайне утомителен? А я-то думал, что несправедлив к бедняге. Надеюсь, в следующий раз вы проявите больше вкуса в выборе милого друга.

— Претензии не принимаются, — Дениза невозмутимо стягивала перчатки. — Это же ваш приятель.

Ну да. Потому-то ты его и соблазнила. — Моим приятелем он был от силы пару месяцев, а ваша нежная дружба продолжается уже как минимум полгода. Не подумайте, будто я жалуюсь, постоянство — хорошая черта, — заметил он легкомысленным тоном, чтобы получше ее уколоть. — Просто недоумеваю, чем он так вас привлек, кроме того, что в приглушенном освещении слегка смахивает на меня.

Это привлекло ее внимание, черные глаза опасно сузились. Следующий выпад был за Денизой, и она метко вонзила кинжал под ребра: — В любом случае, Алена я не видела. Я ездила к Фрэнку.

Удар был хорош. Филипу стоило немалого труда не позволить маске соскользнуть. Несколько сердцебиений он молчал, стараясь овладеть собой. Потом покачал головой. — Ах, вот как? И вы его не пожалели? Вам мало тех неприятностей, в которые он уже попал по нашей с вами вине?

Дениза поморщилась, а потом повернула кинжал в ране: — Я хотела вознаградить его за них. Мне кажется, он достоин этого, как ни один мужчина.

Дениза смотрела на него с вызовом, подняв подбородок, и Филип понял, что боится того, что она может сказать дальше. Мерзкое чувство под ложечкой, за которое ему кто-то непременно заплатит.

Но в атаке супруга раскрылась, и он понял это, стоило прогнать болезненное видение — ее губы, скользящие по груди Делиона, ее глаза, замутненные страстью — и чем-то большим… — Что ж… Даже вы не настолько жестоки, чтобы вот так вот подставить бедного Фрэнка. А значит, раз вы рассказываете мне об этом…

— Вы правы, — прозвучал в ответ ее голос, пустой, как их брачные клятвы. — Я бы молчала, если бы было, о чем молчать. Но он отверг меня.

Филип выдохнул, только теперь поняв, что ждал ответа, задержав дыхание. Что ж, по крайней мере друг у него еще был. — Очень разумно с его стороны, — Рот сводила горечь.

— Он слишком благородный человек… — начала Дениза, но Филип перебил ее, делая шаг вперед: — А может, дело в другом? Может, в тюрьме у него было время подумать? И он понял, что заслуживает, как бы это сказать… чего-то и кого-то получше? — Он с удовлетворением заметил, что она вздрогнула, словно от пощечины. — Что вы, моя дорогая, просто того не стоите?

Ответила Дениза не сразу. — Может быть. Фрэнк и правда заслуживает лучшего — женщину, которая сможет принадлежать ему безраздельно, подарить законных наследников…

Она приблизилась вплотную, заглянула в глаза, ее дыхание как поцелуй на его губах. Филип понял, что Дениза готовится нанести завершающий удар.

— Знаете, у меня тоже было время на размышления, — Ее голос упал до мягкого шепота. — Иногда я вспоминаю ту ночь в саду, на дне рождения Офелии, когда мы с ним целовались в башне, и сожалею, что мы не пошли до конца. Если бы он только захотел… А еще чаще, я вспоминаю день той проклятой дуэли. И знаете, что я думаю? Я остановила не того человека.

Сухой звук хлестнул его по барабанным перепонкам, и Филип увидел, как голова Денизы мотнулась в сторону — на сей раз, от настоящей пощечины.