Фрэнк вздохнул, провожая Кевина взглядом.
Похоже, весь зал уже знал, кто явился на праздник. Приглашенные расступались перед ним, словно расчищая сцену для намечавшегося спектакля. Кто-то таращился, кто-то отворачивался, смущенный. Конечно, многих гостей занимали лишь болтовня и вино, но Фрэнк не сомневался — Грассу кажется, что на него смотрят все.
Мелеар спросил Грасса о семейной встрече… Тот прошел мимо, будто не слышал. Может, так и было.
Теперь Фрэнк снова видел и старого солдата, завывавшего во все горло, и Филипа, который помогал ему, отбивая такт ладонями. А значит, видел и Грасс, двигавшийся в их направлении.
Жерод что-то сказал Картмору, и тот, не переставая хлопать, глянул на Кевина через плечо с самодовольной усмешкой.
Это стало искрой, за которой последовал взрыв.
Грасс резко рванул вперед. Даже его спина излучала угрозу, а что читалось на лице, Фрэнк догадался по тому, что Филип развернулся и потянулся к мечу, с вызовом вскинув голову. Жерод заслонил друга, тоже схватившись за оружие.
Фрэнк, оцепеневший на миг, поспешил к ним — как будто ему было под силу остановить почти двести фунтов железных мускулов и ярости, приближавшихся к Картмору с целеустремленностью пушечного ядра. Все могло закончиться плохо, куда хуже, чем он опасался.
Ему до Грасса было дальше, чем тому — до Картмора… Но чтобы добраться до Филипа, Кевину требовалось еще пройти мимо отца.
Тот узнал сына, раскинул руки, словно собираясь сгрести отпрыска в медвежьи объятия, пьяно улыбнулся остатками желтых зубов.
Кулак Кевина врезался в желтые зубы с различимым хрустом.
Старик пошатнулся. Каким-то чудом устоял на ногах — видно, Грасс-старший и впрямь был когда-то могуч. Но два новых удара, под дых и в лицо, послали его на пол. Кевин прыгнул сверху, продолжая бить. Кулак вздымался и падал, как молот, дробящий камень.
Теперь Фрэнк бежал изо всех сил — и все же слишком медленно, продираясь сквозь застывшее время, как сквозь патоку.
Он крикнул — но Грасс даже не обернулся. Фрэнк сомневался, что в мире для него существовал кто-то еще, кроме человека, которого он словно пытался истереть в ничто. Ненависть исказила черты, превратив в бледную страшную маску.
Добежав, Фрэнк ухватил Кевина за плечо — и тут же полетел в обратном направлении. Удар об пол выбил из него воздух, череп едва не треснул, в глазах на миг потемнело. Он услышал крики, топот… Это очнулись остальные.
Когда Фрэнк умудрился подняться на четвереньки, на Кевине уже висело три человека. И все равно казалось: он вот-вот стряхнет их, чтобы продолжить свою кровавую работу. Грасс-старший валялся рядом, лицо залито красным. Вокруг — брызги крови, тут же — осколок зуба…
Подошел Гидеон Берот, обхватил Грасса за шею. Вчетвером удалось заставить Кевина опуститься на колени.
Филип вмешаться не пытался. Скрестив руки на груди, Картмор холодно смотрел сверху вниз на бывшего друга, наблюдая за его попытками вырваться на свободу. Когда их взгляды скрестились, Грасс дернулся с новой силой. Фрэнк видел, как вздулись вены на могучей шее, с каким усилием остальные удержали его на месте…
Конец этому безумию положил Сивил Берот. Бледный и грозный, отец Гидеона вырос перед Кевином и дернул меч из ножен. Фрэнк ахнул, уже представляя, как клинок сносит голову юноши с плеч. Но, вместо этого, в висок Кевину врезалась рукоять меча. Тело обмякло.
Такой удар запросто мог убить. Фрэнк подошел ближе на ватных ногах, словно в каком-то странном сне.
— Позор! — Берот-старший с отвращением глянул на юношу, распростершегося у его ног, словно мертвый. — Самое позорное происшествие, какое видели эти стены. Да еще в такой торжественный день! Свяжите его и заприте в одной из комнат. А это… — он с гримасой ткнул пальцем в сторону старика. — Оттащите в лазарет и позовите лекаря. Да и пастыря, пожалуй, тоже. Как эта падаль вообще оказалась здесь, кто пустил?!
