Блаженны алчущие полностью

— Привык — не значит, что мне нравится их разглядывать, — огрызнулся Картмор. — Особенно трупы людей, к которым я хорошо относился.

Он все же нехотя приблизился к столу, прижав к лицу полу плаща, вытянул голову, присматриваясь. — Да, это Тристан. Почему его тело в таком состоянии? — сквозь ткань голос звучал глухо. — Что с ним сотворили?

У Кевина имелся для него еще сюрприз. — Нарезали, и, полагаю, съели.

Большие черные глаза округлились еще сильнее. — Это что, одна из твоих тупых шуточек?

Нашел шутника. Он не успел подобрать достойный ответ — заговорил Хирург, до сих пор почтительно ожидавший, когда на него обратят высочайшее внимание.

— Мой лорд, пусть в грубой и недостойной форме, на сей раз Грасс выразил не лишенное разумения предположение.

Так напыщенно костоправ выражался лишь тогда, когда хотел выпендриться. В другое время он умел изъясняться, как нормальный человек его звания — обрывками слов, междометиями и грязными ругательствами.

Филип повернулся к нему, сама любезность. — Судя по уму, написанному на вашем лице, — Постной, самодовольной физиономии… — И вашим одеждам, — Линялой робе, заляпанной кровью, старой и свежей… — Полагаю, что имею дело с медиком.

Редкостный бред, но костоправ был так доволен, что лысая его макушка порозовела. — Всего лишь с полевым хирургом, мой лорд, — он поклонился, надувшись от ложной скромности. — Но осмелюсь заметить, что и представителям моей профессии ведомы многие секреты человеческого тела!

— Нисколько не сомневаюсь, — Филип покачал головой. — Да, если это правда, то этот город свихнулся… Значит, Тристан попался каким-то озверевшим выродкам, вроде тех, что напали на нас в Тьмутени. Тогда нас самих едва не съели, помнишь? — он взглянул на Кевина. — "Одежда на ваших телах, мясо на ваших костях…"

Кевина покоробило, что он так запросто упомянул ту ночь. Столько обещаний, столько признательности, испарившейся так быстро. Мне стоило оставить тебя в объятиях канавной твари — была б идеальная пара.

Филип снова, будто помимо воли, покосился туда, где лежали ошметки Тристана. — Я знал этого человека. Нет ли возможности как-то… — Он махнул рукой, словно накидывая что-то на тело.

Костоправ непонимающе уставился на него. — Едва ли это возможно, мой лорд… У покойного наблюдается отсутствие важнейших внутренних органов. В сочетании с потерей воды жизни, именуемой кровью, и давно вступившим в свои права закоченением смерти, это лишает нас надежды на возвращение данного индивидуума к жизни. Во всем остальном я ваш покорнейший слуга, мой лорд.

— Болван, он просит, чтобы ты прикрыл покойника, — пояснил Кевин. — Ты же не хочешь, чтобы его лордство тут в обморок грохнулся.

В награду за его заботу, Филип отпустил шпильку: — Это вряд ли. Как ты сам заметил, я бывал на поле боя — в отличие от некоторых — и в обморок ни разу не падал.

Тут он его поймал — вот только война продолжала бушевать, а Филип что-то не спешил назад, под пули, предпочитая отсиживаться в теплом кабинете.

Когда заскрипели ступени, все невольно насторожились, но это оказался лишь Фрэнк, бледный, кислый. Видать, до сих пор тосковал по Комару, будто пропало невесть какое сокровище, а не бесполезное насекомое.

Делион остановился у подножия лестницы, не торопясь подходить ближе. Коротко кивнул Картмору. — О, Фрэнк, а я гадал, когда ты к нам присоединишься. Паршиво выглядишь! Плохо провел ночь? — голос Филипа был мягок, как скольжение змеи по песку. — Или, наоборот, слишком хорошо?

— У меня был ужасный день, а ночью я почти не спал. Мы потеряли одного из своих.

— Мне очень жаль, — Филип помолчал, прежде чем добавить: — Когда друзей заглатывает ненасытная пасть Смерти, это ранит почти так же больно, как их предательство… Не так ли?

Ему чудится, или между закадычными друзьями пробежал холодок?

— Думаешь, Тристан тебя предал?.. — удивился Делион. Потом сердито потер красные от недосыпа глаза. — Если ты к чему-то клонишь, или пытаешься сказать гадость Кевину, то выражайся прямо, будь добр. От недомолвок и тонких намеков меня может стошнить.

Нет, не чудится. На фальшивом золоте этой дружбы начали проступать первые пятна ржавчины.

Впрочем, Картмор сразу пошел на попятный: — Ну-ну, не стоит давать волю воображению — сегодня именно ты выражаешься загадочно! Я, правда, очень сожалею о гибели вашего человека.

— А я — о Тристане, — Фрэнк тяжело вздохнул. — Странно думать о том, что они погибли в одной башне…

Это Филипа заинтересовало, и вскоре он вытянул из них с Фрэнком всю историю — трупы в подвале, труп под крышей, гигантские трупоеды, пожар… Она произвела на Картмора сильное впечатление. — Боги! Это похоже на чернокнижные дела. Думаете, смерти Триса и этих людей имеют отношение к заговору? Или богомерзких тварей притягивают все места, где совершались кровавые убийства?