Блаженны алчущие полностью

Наконец зазвучало клац-клац копыт по мостовой, а потом показалась небольшая процессия. Спереди — Филип на изящной каурой кобылке, ее светлая шкура будто сияла, вся в каплях недавно отшумевшего дождя. За ним — трое громил, оседлавшие лошадей попроще, к седлам приторочены полумесяцы кривых сабель.

На фоне монстроподобных бугаев Филип выглядел особенно изящным, почти хрупким — можно сломать одним ударом кулака. Жаль, это придется оставить на потом. Как и его телохранители в темных одеждах, одет он был так, чтобы не привлекать лишнего внимания — черный плащ, шляпа сдвинута на лоб, ни единого намека на принадлежность к славному семейству Картмор.

Когда процессия остановилась, Кевин ступил вперед, придержать поводья лошади, как и полагается хорошей Ищейке. Кобыла, глупая тварь, пугливо косилась на него выпуклым карим глазом.

Филип снял широкополую шляпу, мотнул головой, стряхивая влагу с локонов. Ко лбу чернильным росчерком прилип влажный завиток.

— Ты, — произнес он в качестве приветствия. — Надеюсь, вы не зря меня вызвали.

Филип слетел с седла и сразу отобрал поводья, словно Кевин даже их недостоин был держать в руках. Погладил кобылу по шее.

На щеке его горели царапины, которых не было прошлый раз, под глазами залегли темно-голубые тени, подчеркивавшие бледность лица. Вестимо, не спал до утра, как подобает истинному аристократу. Наверняка в компании шлюх — едва ль Эллис у него единственная.

— Вы желали, чтобы мы нашли вашего музыкантишку, мой лорд, и мы его нашли — то, что осталось. Вы ведь взглянете на тело?

О, скажи "да".

Филип прикусил губу, и лошадь, которой передалось его беспокойство, недовольно фыркнула. — Он… сильно разложился?

— Да нет, — успокоил Кевин. — Нет, не сказал бы. Прекрасно, я бы сказал, сохранился, учитывая обстоятельства.

Как-то, что его обгрыз людоед, мог бы добавить он — но это значило бы испортить сюрприз.

— Нас снова гость высокий посетил, И во дворец чертог сей обратил. Как свет с небес все освещает он, Чтоб явь затмила самый чудный сон!..

— Ты — талант, друг мой! — восхитился Филип, бросая Нюхачу сперва монету, а потом — поводья. — Будет чудесно, коли свет с небес осветит тебе дорогу в конюшню, и пусть там о моей лошади позаботятся, как во дворце.

Проводив Нюхача взглядом, Филип не удержался от смешка, потом посерьезнел. — Бедняга Трис!

Толкнув плаксиво взвизгнувшие ворота, Кевин зашагал к Красному Дому, и Картмор снизошел до того, чтобы пойти рядом. Громилы брели немного позади, с подозрением зыркая в каждую лужу, будто подозревали свое отражение в дурных намерениях.

— Как вы его нашли? — поинтересовался Филип.

— Помог один плюгавый гадальщик, — процедил Кевин сквозь сжатые зубы. Признаваться в этом было несладко.

— Не подумал бы, что от этих мошенников может быть толк… Надо побеседовать с таким полезным человеком!

Кевин пожал плечами. — Не выйдет.

Узнав, каким образом они обнаружили тело скрипача, Роули сразу же послал за гадальщиком, дабы в уютной атмосфере подвала выяснить, получает ли тот свои сведения из мира загробного или откуда-нибудь поближе. Но Кэпа ждало разочарование: хозяин дома, где видящий снимал каморку под крышей, рассказал, что, через несколько часов после беседы с Ищейками, гадальщик выбрался на крышу и сиганул вниз, прямо в грязь. Выжил, не сдох, вот только едва ль кто назвал бы это везением — превратившийся в овощ, гадальщик пускал сейчас слюни в городской больнице.

— Несчастный! — покачал головой Филип. — Лежать и ходить под себя, не живой-не мертвый, что может быть хуже?..

— К счастью, он попал в общую палату, куда кладут бедняков, так что мучиться ему недолго.

Филип задумчиво кивнул: — В любой ситуации можно найти что-то утешительное, не так ли?

Оставив телохранителей во дворе, высокий гость прошествовал в холл Красного Дома. Кевин довел Картмора до подвала и услужливо толкнул перед ним дверь.

Прежде чем приступить к спуску, Филип сделал глубокий вдох, собираясь с духом. Большая ошибка!.. Тут же об этом пожалев, Картмор выхватил кружевной платочек и начал небрежно помахивать им у носа — жест, хорошо знакомый Кевину. Что ж, там, внизу, надушенный платок поможет не более, чем зубочистка против дракона.

Дойдя до конца лестницы, Филип бросил один взгляд на труп и резко отвернулся.

Так нечестно.

Тело лежало на столе, как экспонат мясной лавки — куски кожи были отогнуты подобно полам камзола, открывая голые ребра с ошметками приставшей плоти, бледно-красные срезы, обнаженные связки и сухожилия. Учебное пособие, от какого не отказался бы ни один студент-медик. Сейчас над ним склонился Хирург.

— Я думал, на поле боя вы привыкли к виду трупов. Мой лорд, — заметил Кевин. Мелкое злорадство — одно из немногих удовольствий, что ему оставались, и он наслаждался его вкусом.