Ибрахим б. Адхам говорил, что он был счастлив, когда плыл на корабле, где никто его не знал: “Мои волосы были длинны, и мой облик был таков, что все люди на судне издевались и смеялись надо мной. Среди них был один шут, который постоянно подходил и дергал меня за волосы и вырывал их… Моя радость достигла высшей точки в тот миг, когда шут помочился на меня” (68).
Маламатийа – это вид аскезы, который сущестовал в разных областях распространения ислама. Например, аш-Шудзи (XII в.) был судьей в Севилье, а потом, бросив все, ушел в Магриб, где прикидывался безумцем30. И все же центром зарождения маламатийи признают иранский город Нишапур31. Персидский ислам вообще характеризовался большим индивидуализмом и неприятием мусульманской ортодоксии32. В Индии, где распространился персидский суфизм, концепция “маламатийа” также пользовалась популярностью среди дервишей. Так, Лал Шахбазия (ум. 1324) вел разгульный образ жизни, никогда не молился и постоянно пьянствовал (его почитатели утверждали, что вино, касаясь его губ, превращается в воду); Муса Шахи Сухаг одевался женщиной и водил компанию с евнухами-плясунами (но во время засухи оказалось, что только он может вымолить дождь)33; известный поэт Кабир (1425–1505), желая снискать себе поношение, прикидывался пьяным и шатался по улицам в обнимку с блудницей34 и т. д.
Теолог Сафи ад-Дин писал, что “святой безумец” часто ходит голым, потому что он избавился от всякой чувственности и стал подобен Адаму в раю – этот мотив также очень хорошо известен византийскому юродству, но в исламе, в отличие от христианства, отсутствовала концепция первородного греха, так что достичь Адамова бесстрастия мусульманину было в принципе легче35. Видимо, эта легкость и избавляла исламского “святого” от того надрыва, которым неизбежно отмечена фигура его христианского собрата.
И все-таки маламати держались в каких-то рамках: например, исполняли главные религиозные обряды. Между тем многие дервиши в своем стремлении к отверженности шли абсолютно на все. Таких называли “каландари”. Теоретически между течениями “маламатийа” и “каландарийа” не было никакой разницы, однако знатоки суфизма признавали первое и осуждали второе. По словам ас-Сухраварди (1097–1168), “маламати стремится скрывать свой образ жизни, в то время как каландари ищет повода разрушить установленные обычаи”36.
Каландари жили милостыней, не участвовали в отправлении культов, брились наголо и носили одежду вызывающего вида; на половые органы они надевали железные кольца (ср. с. 193). Каландари утверждали, будто им все дозволено. Их поведение имело столь антисоциальный характер, что светские власти часто запрещали каландарийю. В этом течении исследователи отмечают влияние индийской аскетической37 традиции, и характерно, что западному исламу движение каландарийа мало известно.
Чем ближе к концу Средневековья, тем более дикие формы принимало исламское “юродство”. В XV веке посетивший Египет Перо Тафур писал о людях,
которые бреют головы… и выглядят как сумасшедшие. Говорят, что они делают это из святости… Некоторые носят рога, другие вымазываются в меду и перьях, с третьих свешиваются светильники… Мавры выказывают им большое почтение38.
В османский период количество свидетельств подобного рода резко возрастает: египетский судья Абд аль-Веххеб-аш-Шарани (ум. 1565) составил сборник биографий знеменитых “юродивых”. Его герои пьют вино, курят гашиш, целуют женщин и мальчиков и даже богохульствуют – и все ради победы над лицемерием. Впрочем, сам аш-Шарани призывает восхищаться их святостью, но не следовать их примеру39. В XV веке мусульманские “юродивые” появились в недавно завоеванном Константинополе, как бы символически заместив юродивых настоящих40.
