Блаженные похабы полностью

Некоторая общность существовала между Византией и Западом в той специфической сфере аскезы, которая состояла в исследовании праведником тех пределов, каких в состоянии достичь его бесстрастие. В Византии подобные эксперименты проделывали многие (ср. с. 136–137). На Западе это явление также имело место и называлось “синейсактизм”. Его практиковали шотландский подвижник Кентигерн (V в.), шерборнский епископ Альдхельм (ум. 709) и другие, в основном ирландские, аскеты⁷. Гиральд Кембрийский пишет, что Альдхельм “целыми ночами лежал, имея с обоих боков по девушке, чтобы подвергнуться поношению от людей и получить в будущем более обильное воздаяние от Бога, которому известны его скромность и воздержанность”⁸. Впрочем, этот же автор осуждает подобные эксцессы.

Так же и еще более яростно корили современники Робера д’Арбрисселя за его опыты по проверке своего бесстрастия⁹: его обвиняли в самонадеянности, но главное – во введении окружающих в соблазн. Тут кроется еще одно важное отличие Запада от Востока: византийцы в целом считали, что эксперименты по преодолению похоти путем искушения вредны потому, что Дьявол обязательно победит, а значит, душе самого экспериментатора будет нанесен громадный ущерб. Средневековые латинские моралисты также учили, что нужно не сражаться с искушениями, а избегать их¹⁰, но в синейсактизме их беспокоит социальный ущерб. “Мудрый не возмутит общественных нравов”, – наставительно замечает Марбод Реннский (XI–XII вв.).

Западное христианство вплоть до зрелого Средневековья оставалось в теснейшем общении с восточным, и одним из результатов было то, что на латынь переводили греческие легенды о юродивых¹¹. На Западе по этому образцу был создан ряд собственных легенд о “тайных слугах Господа” (ср. с. 45): например, “фаблио об Аквилейском судье”¹², история “Благочестивый мясник, или сосед по раю”¹³ и др. Некоторые из этих легенд являются простыми переводами византийских, подчас не сохранившихся^14–15, но другие свидетельствуют о работе с греческим материалом.

В одной повествуется о том, как некий священник за грехи был отлучен от церкви. Ему открылось, что прощение он может получить лишь у египетского отшельника. Но когда прóклятый добрался паломником до Египта, старец заявил, что снять отлучение не в его силах.

Пустынник объяснил грешнику, что глупость Христа ради выше земной мудрости, и тот, отправившись в Александрию, принялся разыскивать “дурака”. Наконец он нашел “человека Божия в облике и одеянии несчастного безумца (insensati… hominis). Многие бежали за ним и плевали в него… А был он некогда человеком знатным и весьма богатым”¹⁷. Родители оставили в наследство ему всю “провинцию Александрию”, но он роздал богатства нищим и отправился в египетскую пустыню к тому самому отшельнику, о котором шла речь выше, дабы получить духовное наставление. Анахорет посоветовал ему следующее: