Поведение majdhub, арабских юродивых османской эпохи, поразительно напоминает юродивых христианских: они ходят голые и грязные, терпят зной и стужу, задирают прохожих и предсказывают будущее. Подчас их чудеса будто списаны с православных житий: так, один требовал себе именно ту бадью йогурта, в которой сдохла змея, а другой, будучи приглашен к правителю, сделал ему непристойное предложение41. Согласно описанию европейского путешественника, в Алеппо около 1600 года был “бедламный святой, которого они зовут Шех-Махаммет… он ходит по городу голым, с шампуром на плече, а все продавцы предлагают ему свои перстни, и если он нанижет их перстень на свой шампур, они считают это признаком своей удачи”42. Османский писатель Ашик Челеби описал юродивого как человека, являющего собою зеркало для мира: он делает все наоборот, даже не молится и не постится, а все равно – он святой43. Как и в православном мире, в мире ислама юродивый пользуется неприкосновенностью – но лишь до определенного, никогда, впрочем, не определимого предела, за которым он расплачивается за свои проделки жизнью. Единственное принципиальное отличие мусульманских юродивых от христианских в том, что они позволяют себе настоящую, а не разыгранную сексуальную агрессию. Видимо, это связано с иным, более благожелательным восприятием секса в исламе.
Традиция бродячих дервишей, или факиров (семантическое развитие данного слова в европейских языках весьма характерно), просуществовала в Османской империи до XIX века. Один турецкий вельможа жаловался европейскому путешественнику: “Я не знаю, чего больше у этих бандитов – лицемерия или фанатизма, хотя кажется, что это вещи взаимоисключающие”44. Этот османский чиновник, сам того не зная, довольно точно определил суть юродства.
IVСледуя еще дальше на Восток, мы оказываемся на территориях, где многое могло бы напомнить о юродстве45. Так, в тибетском тантризме встречаются святые (их расцвет относится к XVI веку), именуемые bla-ma smyonра, которые симулируют безумие и ведут себя разнузданно во имя осмеяния поверхностной набожности46. Но больше всего напоминают юродивых адепты секты пасупатас (paśupatas). Наибольшим влиянием она пользовалась в XII веке, а ее адепты существовали, кроме Индии, также в Белуджистане и Афганистане47. Никаких генетических связей или взаимовлияния с юродством проследить нельзя, но типологическое сходство бросается в глаза. По убеждению пасупатас, аскет должен был воспитывать в себе бесчестье (avamane).
Мудрец должен искать бесчестья, словно амброзии… Унижение должно рассматриваться как увенчание… Надо навлекать его на себя… Пусть о нем говорят: “Он изгой, он безумец, он лунатик, он дурак”. Пусть он имеет вид безумца, будет похож на нищего, пусть его тело будет покрыто калом, пусть у него будут неостриженные борода, ногти и волосы, пусть он не заботится о теле… Хорошо войти в деревню и притвориться спящим и храпеть… Люди будут смеяться над праведником… и вся хорошая карма, которая у них есть, перейдет к нему, а вся плохая карма от него – к ним… Еще он должен встать возле группы женщин… и начать проявлять внимание к какой-нибудь молодой и красивой; он должен смотреть на нее и вести себя так, будто желает ее… Когда она взглянет на него, он должен изображать все признаки влюбленности… Тогда все – женщины, мужчины, евнухи – скажут: “Это не чистый человек. Это развратник”… Надо вести себя нелепо, болтать бессмыслицу, повторяться, говорить невнятно48.
