Бледный король полностью

– Ну, играет очень громко, а еще я несколько раз слышал эту песню на радио, либо четыре, либо пять раз, и, когда ее ставят, часто дают название и исполнителя. Полагаю, поэтому радиостанции и могут ставить песни под копирайтом, не оплачивая каждый случай использования. Радио входит в рекламную кампанию альбома, в который входит песня. Хотя это довольно странно. Мне кажется немного странной мысль, что потребитель, услышав песню несколько раз бесплатно, пойдет в магазин и ее купит. Конечно, продается часто целый альбом, где песня – только одна из многих, поэтому возможно, что песня на радио служит чем-то вроде трейлера фильма, который показывают как стимул сходить на этот фильм, откуда взят трейлер – очевидно, только малая его часть. Еще есть вопрос того, как бухгалтерия звукозаписывающих компаний относится к расходам на бесплатное исполнение по радио. Кажется, это скорее вопрос не корпоративный, а, если подумать, межкорпативный. Наверняка для отправки записи радиостанциям, которые ее поставят, требуются немалые расходы на пересылку и дистрибуцию. Может ли звукозаписывающая компания или ее родитель списать эти затраты, если радиостанция не платит за права на трансляцию песни и потому не существует видимой прибыли, чтобы списать расходы? Или их можно вычесть как расходы на маркетинг и рекламу, когда фактически деньги получает не предположительный распространитель – в данном случае радиостанция или ее родитель, – а почта или какой-либо частный курьер? Как инспектору Службы отличить такие расходы от незаконных или завышенных вычетов, если нет некой крупной компенсации, чтобы можно было вычесть из нее или прибавить к ней эти расходы на дистрибуцию?

Мередит Рэнд говорит:

– Не обидишься, если я скажу, что одна из причин, почему ты кажешься скучноватым, – ты будто не улавливаешь тему разговора? Ведь все это никак не связано с тем, о чем мы только что говорили, правильно?

На миг Дриньон кажется слегка озадаченным, но не обиженным и не смущенным. Рэнд продолжает:

– С чего ты вообразил, что кому-то вообще может быть интересно выслушивать нудятину по работе, в которой ты даже не разбираешься, если мы здесь только потому, что сейчас пятница и нам не понадобится забивать голову этой хренотенью целых два дня?

– Хочешь сказать, обычно ты выбираешь не уделять время таким вопросам вне работы, – говорит Дриньон.

– Я говорю об одиночестве и о том, обращают ли на тебя внимание люди, а ты заряжаешь целую, типа, тираду о протоколах расходов радио, и к тому же выясняется, что вся суть – в процедурных вопросах, в которых ты не разбираешься?

Дриньон задумчиво кивает.

– Я тебя понимаю.

– Как по-твоему, о чем думает человек, пока ты рассуждаешь? Ты просто автоматически веришь, что им интересно? Кого волнует бухгалтерия радио, если это не твоя работа?

Бет Рэт уже сидит за стойкой, между Китом Сабусавой и кем-то еще, все – на стульях в одинаковых стульных позах, которые Мередит Рэнд всегда напоминают о падальщиках. Говард Шируотер играет в пинбол, в чем он, по его заверениям, мастер; его автомат – дальний от их столика, и угол зрения не позволяет Рэнд разглядеть его рисунок или тему. Солнце еще не село до конца, но приглушенное освещение искусственных факелов тики на стене уже включили, а мощность кондиционеров как минимум немного сбавили. Как бейсбольные фанаты пеорийцы поровну делятся между «Кабс» и «Кардиналс», хотя в это время фанаты «Кабсов» стараются держать свою приверженность при себе. Бейсбол по телевизору – самый унылый вид спорта на свете, считает муж Мередит Рэнд. Как обычно, на улице то ли вот-вот польет, то ли нет. На всех местах, где стоят или стояли стаканы, собрались лужицы конденсата разных форм, ни одна никогда не испаряется. Дриньон все еще не заговорил, не ерзал и не изменил выражение лица. Это сейчас пошла третья сигарета с 17:10. Колец дыма давно нет.

– О чем ты сейчас думаешь? – спрашивает Мередит Рэнд.

– Я думаю, что ты сделала ряд замечаний, которые кажутся верными, и что я стану больше задумываться о том, что на уме у людей, когда я с ними разговариваю.

Рэнд делает лицом, как умеет: широко улыбается всем, кроме мышц у глаз.

– Это ты так со мной свысока?

– Нет.

– Это сарказм?

– Нет. Но я вижу, что ты разозлилась.

Она выдыхает два коротких бивня дыма. В вентиляции теперь уменьшилась обратная тяга, и часть дыма попадает в лицо Шейну Дриньону.

– Ты знал, что мой муж умирает?

– Нет. Не знал, – говорит Дриньон.

Оба молчат с характерными для них выражениями лиц.

– И даже не посочувствуешь?

– Что? – спрашивает Дриньон.

– Так говорят. Стандартный этикет.

– Ну, я задумался об этом факте в свете твоих вопросов о сексуальных чувствах и одиночестве. Кажется, этот факт меняет контекст того разговора.

– Скажи на милость, как же? – говорит Мередит Рэнд.

Дриньон наклоняет голову.

– Этого я не знаю.

– Ты узнал, что он умирает, и решил, что у тебя есть со мной какие-то сексуальные шансы?

– Об этом я не думал, нет.

– Хорошо. Это хорошо.