Блиц-концерт в Челси полностью

Когда я сказала бельгийцам, что Королевские ВВС бомбили Остенде, превратив промышленный район города в руины, они страшно возмутились: «Но ведь мы же союзники! Англичане не могут бомбить Бельгию лишь потому, что нас оккупировали фашисты», – в негодовании кричали они. Беженцы не поверили мне, пока своими глазами не прочли сообщения в газете.

По словам дежурных, всякий раз, когда наступало затишье, даже если оно длилось всего пару ночей, возобновление бомбежки превращалось в настоящую пытку. Казалось, Гитлер сообразил, что, если человеку приходится жить в постоянном напряжении, он привыкает и начинает относиться к ситуации как к некой обыденности, но когда возникают промежутки и появляется возможность расслабиться – возвращение к страданиям становится гораздо мучительнее. Мужество, собранное в момент опасности, может иссякнуть, когда необходимость в нем ослабевает. Все работники служб гражданской обороны соглашались, что после затишья им намного сложнее входить в прежний ритм, а некоторые признавались, что с трудом заставляли себя вновь взяться за опасную работу.

Пока мы в Лондоне отдыхали, провинция удостаивалась визитов люфтваффе. Мои сестры говорили, что в те ночи, когда на них падали немецкие бомбы, они радовались, что по крайней мере в столице сегодня тихо, и наоборот. Мы созванивались каждое утро, и каждая из нас думала, что его город пострадал сильнее остальных.

Окончание «каникул» ознаменовал мощнейший налет. Он случился в ночь на 8 марта – печальная дата, получившая известность как «ночь в „Кафе де Пари“»[85]. Впервые я услышала о трагедии в клубе от своей подруги Кей Келли – прекрасная актриса, она поступила в Женскую добровольческую службу в начале войны и теперь работала личным шофером у мистера Хор-Белиша[86]. Один из его приятелей жил на Тайт-стрит, рядом с Чейн-Плейс. Если Кей случалось привозить к нему шефа, она непременно забегала ко мне выпить кофе и поболтать, когда же Хор-Белиша готов был покинуть Тайт-стрит, он вызывал Кей по телефону.

Кей пришла ко мне утром 9 марта и рассказала, что накануне одна из ее подруг собиралась в «Кафе де Пари», но внезапно у нее возникло странное предчувствие, что ходить туда не стоит. Компания, пригласившая подругу Кей, отправилась в клуб без нее, трое из них погибли. Однажды Кей принесла красивые настольные часы – подарок сценариста Йена Хэйя, в пьесе которого она играла незадолго до начала войны. Кей попросила взять дорогую для нее вещь на хранение, поскольку не могла держать часы в казарме, но хотела, чтобы их регулярно заводили. Я смотрела на подругу – аккуратная, подтянутая, в идеально подогнанной строгой военной форме – и думала: как же повезло Хор-Белиша, что ему достался такой симпатичный водитель!

Кей поделилась со мной тем, что ей было известно к утру 9 марта. Вечером со службы вернулся Ричард, и я узнала подробности трагедии в «Кафе де Пари». В ту ночь нам в Челси тоже досталось: упали несколько бомб, в том числе две неразорвавшиеся. Одна теперь лежала неподалеку от Королевского госпиталя в садах Ранели, а вторая – на Челси-Бридж-роуд; те, что прилетели на Суон-Уок и в район Пимлико, благополучно взорвались. В наш пункт первой медицинской помощи поступило несколько пострадавших. Самые ужасные повреждения, с которым доводилось иметь дело, – это раны, нанесенные осколками стекла. Нам приходилось часами выковыривать мельчайшие частички из тел жертв. Из-за битого стекла мы старались носить башмаки на толстой подошве: после каждого налета улицы были буквально усыпаны им. Иногда дома, из которых вылетали окна, находились на приличном расстоянии от эпицентра взрыва, а те, что стояли поблизости, оставались целыми. Никто не мог предугадать, как поведет себя взрывная волна.

Трагедия в «Кафе де Пари» потрясла Кей. Она сама любила этот театральный клуб и часто бывала там. Как и мы с Ричардом. Говорили, что место абсолютно безопасно, поскольку находится в полуподвальном этаже. Подробности, которыми делились люди, были ужасающими. К тому же на этот раз публика видела гораздо больше, чем обычно: по какой-то причине спасатели и медики не сумели достаточно быстро прибыть на место, поэтому трупы некоторое время лежали на тротуаре. Одна из наших медсестер, выходя из другого кафе, расположенного по соседству на Ковентри-стрит, своими глазами видела тела и сгрудившуюся вокруг них толпу. В общей сложности в «Кафе де Пари» погибли восемьдесят четыре человека.

Позже Рокки сказал, что было назначено расследование – почему спасательные работы начались с опозданием. И хотя служба гражданской обороны находилась в ведении местных властей, в подобных случаях министерство внутренних дел имело право вмешаться.