— Завтра я уезжаю: обещала дочке приехать домой к её дню рождения. Пониже Перешейка сделали переправу и, если всё получится, то как раз успею.
Мэл замерла, провожая взглядом каждое движение Таяны. Бедуинка поднялась из-за стола и взяла дорожную сумку, лежавшую за спиной. Таяна спасла её из пустыни, бережно колдовала над её телом, приняла её особенность и настояла на том, чтобы Мэл взяли в Эр-Кале.
— Ты так много сделала для меня… Спасибо, — глаза слезились, и Мэл рисковала опуститься до рыданий в подушку, благо их тут было навалом, — спасибо за всё! И удачи!
— Ну что ты, — она потрепала херувимку по макушке. — Идём, проводишь меня до поверхности.
Они шли в неловком молчании, как два человека, которые уже попрощались и внезапно им оказалось по пути. В коридорах было уже не так оживлённо: очередь устоялась, а те, кто занимал с самого утра, потихоньку возвращались назад. Люди вдоль реки вытягивали шеи наверх, чтобы глотнуть свежего воздуха. Несмотря на жару, они держались плотно друг к другу. Мимо Мэл стражницы тащили женщину на носилках: та была без сознания. Толпа продвигалась в час по чайной ложке.
Раздался крик, следом — разбился горшок. Кровь на мгновение перестала течь в жилах. Мэл отшатнулась за спину Таяны. Она схватила её за руку.
— Поганец! — крикнула бедуинка и отвесила оплеуху кому-то в толпе. — Чтоб у тебя руки отсохли!
Очередь загудела. Стражницы пробрались туда и под локти вытащили мужчину средних лет. Люди вовсе не расступались перед ними: каждый считал своим долгом ударить нарушителя, или плюнуть ему в лицо, или хотя бы браниться последними словами. В этом гомоне тонули и рыдания девушки, которая следовала за конвоем тенью самой себя. Её ноги и юбка были испачканы землёй.
— Таяна, что случилось? Что он сделал, Таяна? — шептала Мэл, вцепившись ей в плечо так же крепко, как она — в её запястье.
— Он посмел нарушить её границы своими грязными лапами, — в голосе звучали рычащие нотки. — Это страшное оскорбление.
До того, как Лариша вышла с лестницы, её было слышно: эхо небрежных шагов и свист от игры копьём. Стражницы подвели к ней нарушителя, держа его руки заломанными за спиной. Подошла жертва и свидетельница. Верховная наконечником коснулась подбородка мужчины, заставляя его приподнять голову. Капилляры у него в глазах полопались красными пятнами на белке, отчего взгляд казался безумным.
— Ваше Верховенство, клянусь, произошло недоразумение! Это была случайность, — его слова оборвались сипением.
— Говорить будешь в судной зале, — Лариша убрала копьё от его горла.
На этом месте растянулась красная полоса. Верховная обратилась к потерпевшей:
— Как твоё имя?
— Ма-…Ман-, — она отрывисто вдыхала и не могла остановить поток слёз, от которого у неё влажно блестели щёки.
Девушка пыталась спрятать лицо, но по сторонам были стражницы и прохожие, сзади — целая толпа зевак. Везде люди. Они всё видели, они обсуждали, они придут домой и расскажут об этом своим семьям. Все будут знать, как её унизили.
Лариша вздохнула и кивнула свидетельнице. Та бойко представилась. По голосу Мэл узнала в ней первую бранящуюся.
— Идём, — Лариша махнула рукой стражницам и пропустила их вперед, — и вы тоже — будете понятыми.
Мэл и Таяна сочувственно переглянулись, но проследовали за Верховной.
***
Разбирательство подходило к концу: Лариша допрашивала обвиняемого, но его ложь никак не сходилась с тем, что до этого говорили свидетельница и пострадавшая. Девушка смогла выстроить слова в предложения только после того, как мужчину увели, а ей принесли воды. Во время допроса она продолжала плакать, так что сразу после отошла умыться и только что вернулась с красными от слёз глазами.
— Иди сюда, дочка, — свидетельница притянула её безвольное тело к груди, — что ты несла к Странствующей?
— Розу, — ответила она, хлюпая носом.
Сейчас цветок наверняка безвозвратно растоптан.
— Не переживай, на следующий год вырастишь ещё лучше, — пожилая женщина гладила её по плечам и продолжала болтать всякие успокаивающие банальности.
Девушка кивала просто так: новую розу уже не вырастить.
Чем ближе к концу, тем более загнанным становился бедуин. Все его ловушки схлопывались впустую, шансов выйти сухим из воды почти не осталось. Он бегал глазами исподлобья: куда ни рванёшь — тебя схватят. Абсолютно безнадёжно.
— Если ты протестуешь — можешь просить о проверке мыслей, но она состоится только завтра.
Это значило впустить Верховную Целительницу в свою голову. Дать чужестранке беспрепятственно рыться в мыслях, заглядывать в любые, даже самые личные и стыдные воспоминания. Его пробило дрожью, он замотал головой раньше, чем открыл рот и сказал «нет».
— Значит, есть что ещё скрывать, — шепнула Таяна на ухо Мэл.
Верховная перебросила копьё из руки в руку. Плёвое дело. Даже допрос был нужен лишь для соблюдения формальностей. Этот человек обречён.
— У тебя есть дети?
«К чему этот вопрос?», «Надеюсь, нет», «Ага, лучше не знать такого отца» — зашептались стражницы. Ларише хватило мельком взглянуть на них, чтобы они замолкли.
— Нет, Ваше Верховенство.
