Мужчина извернулся к колонне лицом, и плавно соскользнул по ней к воде. Он спрыгнул на всплывший над поверхностью камень и прошёл к берегу: каждый раз, как стопа должна была коснуться воды, из неё поднималась плита.
— Вы чуть хребет себе не сломали! — Лиен указала рукой на колонну, задыхаясь от негодования.
— Бой не окончен, — Ёнико ступил на пятку. Лиен завернуло в камень поперёк туловища. — Теперь окончен.
Он стёр с усов и бороды каменную пыль, сложил руки за спиной. Лиен хотела колотить по земле кулаками и бить ногами, но вместо этого насупилась и скрестила руки на груди.
— Неплохо для самоучки, — заключил мастер.
— С чего вы это взяли? — Лиен зыркнула на него исподлобья.
Ёнико усмехнулся, морщины в уголках его глаз стали отчётливее.
— Ты мне сама сказала в нашу первую встречу. «Я Кан Лиен, никто меня не учил», — передразнил он. — Помнишь?
Лиен цокнула языком и отвернулась.
— Я узнал о тебе что хотел, а сам ничего не сказал.
Он опять попытался ткнуть в принцессу пальцем, но та взмахнула рукой, чтобы его перехватить. Ёнико отбежал подальше и освободил Лиен от оков.
— У тебя хорошая реакция и мощный Источник, — сказал мастер. Лиен откинула волосы с плеч, зардевшись. Ёнико продолжил: — В остальном ты небрежна, раздражительна, поддаешься эмоциям и постоянно сомневаешься.
У Лиен вылетел вздох, будто ей наподдали под рёбра. «Да кто ты такой?! Чокнутый отшельник» — и без того разгорячённое, её лицо запылало жаром.
— Ты наверно думаешь «Да кто ты такой?» — сказал Ёнико, шагая по кругу и прибирая разбросанные камни.
Лиен приоткрыла рот. В её голову даже закрались подозрения, а не менталист ли он часом, но принцесса остановила себя от произнесения их вслух. «Раз он предугадывает моё поведение — надо его менять».
— Естественно, я так думаю: я же о Вас ничего не знаю, — Лиен развела руками как Ёнико.
Он остановился и почесал бороду. Прищурился.
— Ладно. Можешь задать вопрос, но только один. И не «Из какого ты королевства?»
Ёнико поднял себе постамент, на который уселся в позу лотоса. Лиен выбирала вопрос тщательно, не торопясь.
— Почему Вы попали сюда?
— Я был молод и амбициозен и поплатился. Я потерял всё, — он вдохнул, чтобы продолжить рассказ, но что-то остановило его.
— Не жалеете? — спросила Лиен.
— Нет, — Ёнико покачал головой. — В Киетле я обрёл гораздо больше. И это уже два вопроса.
Он сидел молча некоторое время. Лиен гадала, что занимает его разум прямо сейчас.
— Что ж, ты обучаема, — Ёнико оправился от наваждения. — Тогда скажи мне, чего боится каждый маг камня?
Лиен вспомнила, как он сбил её с ног, как она ступила на парящую прерию, как упала со ступеней в тронном зале.
— Не чувствовать камень под ногами, — принцесса перевела взгляд на учителя.
— Правильно, — Ёнико улыбнулся и указал на Лиен пальцем. — Вот твой первый урок: загляни своим страхам в глаза.
***
Омниа понял, что подпустил Сеилема слишком близко, когда поймал себя на том, что радостно сбегает к завтраку, ждёт его на тренировку и болтает с ним обо всём по ночам, пока глаза не закроются сами. Он слишком хорошо знал, что бывает, если подпускать к себе близко. Всё равно что натягивать лук, направленный себе в сердце.
Это было больно — делать вид, что ему всё равно. «Пойдем с нами выкапывать застенчивые орхидеи», «Хочешь, покормим моего ручного оцелота?», «Давай я научу тебя ловить волны» — и раз за разом Омниа своими руками тушил огонь, горящий в этих раскосых глазах. Видит Демиург — он хотел и нырять за жемчугом, и ловить лобстеров, очень. Но принц не мог. Это было сложно — притворяться, что он ничего не чувствует. Каждый день Сеилем был первым и последним, что он видел.
Омниа сидел на ступени, свесив ноги в воду и хрустел чипсами из юкки. Попугай прыгал рядом, останавливаясь и вытягивая длинную шею — нет ли у принца и для него чего-нибудь. Херувим вздохнул и кинул птице угощение. Пернатый радостно подбежал, расставив крылья.
— Омниа-Омниа, — проскрежетал он и заглянул принцу под руку.
— Если хочешь ещё — повторяй: я тебя люблю.
Попугай непонимающе лупал на него глазками-бусинками. Омниа показал ему еду.
— Я. Тебя. Люблю.
Попугай свернул голову набок — «ну, может, тогда просто так угостишь?». Омниа вздохнул.
— Ино, не прикидывайся. Я тебя люблю.
— Омниа-Омниа! — проскрипел попугай.
Принц расшиб рукой лицо.
— На, вымогатель, — он кинул птице оставшиеся чипсы.
Подобрал камешек и швырнул в воду, наблюдая пустым взглядом, как расходятся круги по воде. Омниа ждал Сеилема в последний раз.
Он появился чёрно-белым пятном из-за поворота, но как будто из ниоткуда. Сиитла шла ему. «Во дворце он тоже смотрелся бы хорошо» — подумал Омниа, нарочно вызывая тянущую боль в груди.
Сеилем вышел из тени широкими шагами, засунув кулаки в карманы штанов. Единственное, что на нём было. На солнце он не краснел, а его кожа будто плотнела, затягивая синеву вен. Как густые сливки. Было в этом что-то нечеловеческое.
Херувим молча взлетел на верх лестницы, взял уже привычный меч и бросил Сеилему трезубец. Спорхнул к нему на дорожку.
— Заждался? — тихо спросил Сеилем низким грудным голосом.
