Невозможно пропустить воспоминание, когда соединяешь память. Ей это было очевидно. Хеяра завела мелодию снова.
— Давайте не сегодня? — Сеилем приподнялся на локти.
Палец соскользнул с язычка калимбы. Крикнула птица, поднявшаяся с колонны. Они все засели на острове ровно до тех пор, пока воспоминания близнецовых пламён не будут связаны.
— «В чём причина?»
— Мне нездоровится, — Сеилем облизнул губы.
Ложь. Хеяра почувствовала это и пробежалась по его телу магией жизни. Так и было.
— «Я спрашиваю, в чём причина?» — повторила она медленно и вкрадчиво.
Менталистка коснулась его сознания — непробиваемо, как стена вокруг Эр-Кале. Мэл как-то могла выдворить её вон из своей головы и, похоже, научила этому своего близнеца. Хеяра отсчитывала секунды до того, как Сеилем расколется под её взглядом.
Близнецовые пламена одновременно поднялись с площадки и спрыгнули вниз. Сердце пропустило удар. Хеяра подбежала к краю, ожидая увидеть худшее. Но Сеилем повис на руках и опустился на этаж ниже, а Мэл парила рядом на крыльях. Близнецы делали ноги.
— «Негодники!»
Хеяра быстро подошла к лестнице, придерживая подол. В ответ на её бессмысленный порыв близнецы залились смехом, шлёпая за ручку по замшелой плитке. «Невыносимые». Хеяра отпустила платье и развернулась. Амаранти за всё время даже не сдвинулась с места. И к тому же улыбалась.
— «Ты маг камня, могла бы их остановить. Что смешного?»
— «Ничего-ничего» — Амаранти подняла обе руки ладонями к небу. — «Но тебе не стоило так давить на него, если хочешь чего-то добиться. Драконий недуг?»
Хеяра опустилась, чтобы убрать калимбу в чехол, и замерла. Да, кажется это действительно болезнь разыгралась. Теперь, пока солнце не сядет, эти оболтусы точно не покажутся им на глаза.
— Тебе стоит посмотреть на это с другой стороны, — сказала Амаранти, — они начинают понимать друг друга без слов.
Хеяра медленно повернулась к Амаранти.
— «Ты думаешь, им тоже нужно будет пройти через Зеркало?»
***
Мэл бежала, еле поспевая за Сеилемом и уворачиваясь от растений. Они вывалились на поляну с орхидеями, держась за руки. Стенки горла пекло, а всего воздуха Сиитлы было недостаточно, чтобы надышаться. Мэл разок окунулась в прохладную реку и улеглась на берег «звёздочкой».
— А чего мы убежали? — спросила херувимка, чуть отдышавшись.
Сеилем сидел рядом, оперевшись на руки. Он усмехнулся.
— Что такого? — Мэл перевернулась, чтобы видеть его лицо.
— Ты только сейчас задумалась, зачем мы это сделали? — Сеилем широко улыбнулся.
— Ну явно не потому, что у тебя прихватило живот.
«Ох и достанется нам от Хеяры» — думала Мэл. Жалеет ли она о том, что сделала? Нет. Поступил бы Сеилем так же для неё? Да.
— Тебя не пугает, что мы будем знать о друг друге всё? — спросил он.
Мэл опустила глаза, задумавшись: «Есть ли в моих воспоминаниях что-то, чем я не готова поделиться с ним?». Она была глупой, неловкой, обижаемой, но за прошлое ей не было стыдно. Стыдно было за будущее, в котором она не нашла себя. «Думаю, Сеилем и так это знает» — Мэл опустила голову ниже, сосредоточившись на том, чтобы выковырять из земли камешек.
— Я не боюсь. А ты?
Сеилем поджал длинные ноги, обнял их руками. Мэл подкралась к нему, осторожно убрала со щеки чёрные локоны, чтобы видеть глаза Сеилема. Он повернулся к ней, смотря загнанным в угол зверем.
— Ты можешь обещать, что не отвернешься от меня?
— Конечно, — Мэл взяла его лицо в ладони и улыбалась, надеясь, что хоть тень этой улыбки передастся ему, — конечно. Обещаю, Сеилем.
Она любила его, как любила себя. А может, и больше. Они были словно две стороны одной медали, что стремились сплавиться воедино.
— Хорошо, — выдохнул Сеилем, и лицо его исказилось грустью. — Будет лучше, если ты увидишь это воспоминание отдельно.
— Но мы же не выбираем, какое смотреть.
— Иногда получалось, даже когда мы были далеко друг от друга, — он взял Мэл за руки. — Мне так будет спокойнее.
Босые ноги ступали по каменистому спуску к тихой гавани. Лилась песня, сладкая, как летнее вино. И… будоражащая. У берега плескалась русалка. Волны накатывали на её плавные формы, кожа на всём теле и хвосте влажно блестела, как карамель.
Русалка звала его, обещала нечто… особенное. Ему показалось, что в песне звучало его имя. Он ступил в море, медленно подходя ближе. Кожу назойливо покалывало. Когда подул ветерок — по телу пробежали мурашки. Русалка подтянулась ближе к берегу, откинула назад волосы, оголяя шею и плечи. Лие была очень… хороша собой.
Он опустился на сухую гальку, нерешительно наблюдая за ней. Тогда красавица села рядом. Лие, не стесняясь, провела по его щеке тыльной стороной ладони, по шее, по спине, уложила его руку на свою талию, не переставая петь… От каждого её прикосновения новая волна жара сбегала по телу. Всё его существо пульсировало в нетерпении. Что русалка ни обещала — он это хотел.
Лие поняла его и улыбнулась. Уложила на берег, завела его руки за голову. И перестала петь.
