Ребенок, исчезнувший тридцать лет назад, участь которого так и осталась всем безразличной, вырос, раздобыл каким-то образом документы на имя Мишеля Дюма, затем жил некоторое время (как долго?) под именем Рафаэля Дюпена – и вот погиб насильственной смертью в квартире Солен Готье, после чего его тело вдобавок сильно обгорело при пожаре. Если раньше присутствие фантомного Рафаэля Дюпена в квартире учительницы объяснялось тем, что он состоял с ней в родстве, то теперь, в свете недавно полученной информации, было очевидно, что это ложь. Арно Белли жил в приемных семьях, близких родственников у него не было, никто не искал его, когда он исчез; вряд ли Солен Готье столько лет спустя признала в нем кузена. Отсюда возникали новые вопросы: каков был истинный характер их отношений? И не являлось ли имя Солен Готье также фальшивым, оттого что эта женщина хотела скрыть свое прошлое? Необходимо проверить всю информацию о ней, если понадобится – начиная с самого рождения. К сожалению, из-за пожара в ее квартире не сохранилось ни одного предмета, с которого можно было бы взять образец ДНК.
Фабрегас, мозг которого с момента звонка из лаборатории работал с удвоенной скоростью, вспомнил о письме, полученном Солен Готье, которое она передала доктору Флоран. По крайней мере, на нем остались отпечатки пальцев учительницы, и эксперты уже должны были их исследовать. Он позвонил в дактилоскопический отдел. Выяснилось, что имеются два четких отпечатка, один из которых не идентифицирован по базе данных, с учетом того, что письмо в разное время держали в руках две женщины.
– Мы уже собирались послать кого-нибудь в «Ла Рока», чтобы проверить соответствие с отпечатками пальцев мадемуазель Готье, но узнали, что она исчезла. В нашей базе данных есть отпечатки пальцев доктора Флоран, и один из двух отпечатков на письме принадлежит ей. Второй, как мы предполагаем, принадлежит учительнице.
– Я вас понял, – ответил Фабрегас. – Не могли бы вы провести расширенный поиск?
– Да, конечно. Прямо сейчас этим займусь.
Если Солен Готье находится в розыске по той или иной причине, то ответ не заставит себя ждать. Фабрегас почувствовал себя окрыленным. Адреналин, бушевавший в крови в течение последнего часа, не давал ему усидеть на месте. Было семь часов утра. Путь из Оранжа до Боллена занимал двадцать минут, и капитан решил, что сейчас самое время нанести визит Кристофу Мужену. Должно быть, тот как раз собирается пить утренний кофе, и появление человека в жандармской униформе внесет приятное разнообразие в его унылые трудовые будни.
По дороге он позвонил доктору Флоран. Накануне она вернулась к себе в Авиньон, чтобы заняться своими пациентами, сообщив, что капитан может связаться с ней в любое время дня и ночи. Тем не менее вчера Фабрегас не стал ей звонить, когда вернулся домой за полночь: во-первых, невежливо было бы воспринять ее слова столь буквально, а во-вторых, не вполне трезвое состояние, в котором пребывал капитан, заставило его дополнительно усомниться в целесообразности подобного звонка. Он не смог бы сказать точно, хотел ли узнать ее мнение по поводу Кристофа или просто услышать женский голос после тяжелого дня. Фабрегас жил один уже много лет и никогда на это не жаловался, но в последние дни ему все чаще хотелось пообщаться с кем-то, кто не входил в его привычное окружение. Хотя он отнюдь не был уверен, что именно с психологом. Меньше всего на свете ему хотелось бы, чтобы кто-то его «анализировал».
Доктор Флоран ответила после второго гудка. Даже если капитан ее разбудил, она никак не дала это понять. Он кратко рассказал ей о последних открытиях в ходе расследования и о цели своего звонка: услышать подтверждение или опровержение своей теории о том, что Кристоф Мужен тридцать лет спустя «перевоплотился» в похитителя близнецов, чтобы изменить их трагическую судьбу.
– Смелое предположение, – после некоторого молчания ответила доктор Флоран, внимательно его выслушав. – Признаться, я удивлена: вы безоглядно устремились вперед, ступив на очень зыбкую почву.
– Что вы имеете в виду?
– У вас рациональный склад ума, капитан, и это преимущество для человека вашей профессии. Но то, что вы сделали, относится скорее к моей: взглянули в лицо непостижимому, забыв о логике и здравом смысле, чтобы проникнуть в ум человека, который живет по своим собственным правилам. Должна сказать, что ваше предположение весьма правдоподобно: оно не противоречит ничему из того, что нам известно, и вдобавок само по себе объясняет многое. Начиная с поведения Нади!
– Каким образом?
– Надя ясно сказала, что хотела помочь Солен и Рафаэлю. Если ваш Кристоф действует по каким-то своим мотивам, которых мы пока не знаем, то для нее он мог придумать ложный мотив – такой, который мог быть понятен девочке ее возраста и затронул бы ее эмоционально. С того момента, как Надя решила, что на нее возложена миссия спасения, все его аргументы, я уверена, воспринимались ею как истина в последней инстанции. Ему даже не потребовалось обманывать Надю – ее собственная душевная чистота сделала это за него.