И особо предаваться думам у него времени не было, но, конечно, ожидая после полуночи 22-го нападения Германии, о чем-то он думал. Только вряд ли о том, готов ли СССР к войне или нет, что успели сделать, что не успели. Об этом в гордом одиночестве думать смысла нет. Об этом и думали, и говорили, и соответствующие решения принимали, оформляя их соответствующими документами все предвоенные дни сам Сталин и все руководители государства, военные в том числе. Тимошенко с начальниками Генштаба минимум два раза в неделю по 2–3 часа проводил на приеме у Сталина не только в июне, фактически, сразу после своего назначения. Ворошилов, Председатель Комитета Обороны, чуть ли не жил в сталинском кабинете. Было с кем Сталину думать о подготовке.
И насчет того, что можно ждать от немцев в случае войны, как могли развиваться события в ее начале, тоже думали. Строили предположения, рассчитывали вероятности и, в соответствии с этим, готовились. И никаких сомнений в том, что Красная Армия достойно встретит это нападение у Сталина быть не могло. Он же еще не знал об исторических исследованиях о войне с финнами, например. Он пока только знал, что наши войска сражались храбро, командиры быстро осваивали науку побеждать в современной войне.
Знал Иосиф Виссарионович и о том, что предвоенный год был годом напряженной боевой учебы в Красной Армии. Что нет в вермахте командиров, равных советским, командующих, равных Тимошенко, Мерецкову… Знал, что за последние недели Мерецков успел проверить боеготовность частей приграничных округов, не формально, а с объявлением боевых тревог…
Но всё равно о чем-то Сталин думал, ожидая первых сообщений о начале военных действий на границе. В этом даже сомнений нет. Он же не роботом был с искусственным интеллектом, у которого думалка включается только после получения задания от оператора. Человек, если не спит, то всегда о чем-то думает. Иногда даже, когда спит.
Жаль, никто так и не расспросил самого Иосифа Виссарионовича об этом. Последний мирный день. Вот-вот на спящие советские города посыплются немецкие бомбы, погибнут люди. Неизбежно погибнут. На советскую землю придет горе. Двадцати лет не прошло со времени окончания Гражданской войны, двадцать лет мирной передышки, и то условной. Отбились от Антанты и через двадцать лет новое нашествие антикоммунистической сволочи…
22-го июня Сталину принесут стенограмму речи Черчилля, с которой он выступил по радио:
«
