Будь я романистом, я бы написал, что в последние предвоенные минуты Вождь советского народа поклялся так закончить войну, что бы эта сволочь запомнила нашу Победу на века, чтобы от одной только мысли повоевать с Советским Союзом она потела от ужаса…
А тут еще почему-то вместо Сталина обратился к советскому народу 22 июня Молотов. Ай, а Сталин куда делся? На даче от Хрущева прятался? Как он посмел к народу не обратиться? Почему вместо себя на радио Молотова послал?
Позже, защитники, так называемые, Сталина от клеветы Хрущева придумали, что у Иосифа Виссарионовича была ангина и он на даче лежал с компрессом на горле и пил кипяченное молоко с медом. Поэтому не мог по радио к народу обратиться.
Элементарная мысль, что первый день войны потребовал только подписания такого вала нормативных документов, необходимости дачи такого числа указаний, разъяснений, распоряжений со стороны Председателя правительства, что у него элементарно времени не было отвлечься на выступление, видно слишком трудна для некоторой категории лиц.
Так Сталин был не только Председателем правительства, но еще и возглавлял правящую партию. Мало наркомов, так еще и партийные секретари республик, областей, краев. Партийные организации тоже должны были получить распоряжения, указания, разъяснения.
Но и ВКП(б) была не просто правящей в СССР партией, она еще была лидером в мировом коммунистическом движении. В Москве находился Исполнительный Комитет Коммунистического Интернационала, его Генеральный секретарь Г. Димитров.
Георгий Димитров с товарищем Мануильским, секретарем ИККИ, с 8.40 до 10.40 тоже находились у Сталина.
Настолько плотным был рабочим график 22 июня у советского руководства — В. М. Молотов мог бы рассказать. В 12.05 Вячеслав Михайлович вышел из кабинета Сталина и направился в здание Центрального телеграфа, где располагалось Всесоюзное радио. В 12.15 он уже в эфире произносил своё короткое, 4-х минутное обращение к советскому народу. В 12.25 снова входил в кабинет Сталина. От Кремля до Центрального телеграфа расстояние 2 с половиной километра, на машине 5 минут, а до машины нужно еще дойти от кабинета в здании Совнаркома, а потом еще от машины до штаб-квартиры Всесоюзного радио. Бегом. Только почти бегом. Всё на бегу. Даже Молотов.
А какой завал у Сталина был — представляете? И это не паника и не суматоха от неожиданности и испуга. Это просто началась война. Требовалось в кратчайшее время перестраивать работу всего государственного аппарата страны. И партийного тоже.
И это дополнительно к проведенной предварительно подготовке. 26 июня в № 29 «Ведомостей Верховного Совета СССР» были опубликованы Указы «Об объявлении в отдельных местностях СССР военного положения», о мобилизации военнообязанных в ряде военных округов, «Об утверждении положения о военных трибуналах в местностях, объявленных на военном положении, и в районах военных действий». Опубликованы 26 июня, но подписаны М. И. Калининым 22 июня. Но подобные документы, законодательные акты, не пишутся на коленке в спешке, для них необходима глубокая проработка и масса согласований. Тем более, что они рассматривались на Президиуме Верховного Совета СССР, который тоже нужно было срочно собрать. Т. е., эти Указы к 22-му июня были заготовлены, их осталось только принять на Президиуме. Но Сталин, как известно, всё не верил и надеялся «оттянуть». Проекты Указов только зачем-то заготовил. И кто-то предупредил членов Президиума ВС СССР — 22 июня никаких дач и рыбалок, всем быть на месте и на связи.
Да еще планировали сразу от границы наступать и сразу на чужой территории побеждать, но ввели военное положение в областях до самой Волги:
Такой же испанский стыд в вопросе преобразования в начале войны органов управления государства. Особенно это проявилось в том, что носит название мемуаров Анастаса Микояна «Так было». На удивление масса историков, в том числе и историков-сталиниздов, эту книженцию воспринимает всерьез, действительно, как мемуары. Тот же Мартиросян пользуется описанием в них событий, случившихся после захвата немцами Минска.
Сам Анастас Иванович умер в 1978 году, его «Так было» впервые опубликовано в 1999 году. Можно было понять это, если бы А. И. Микоян в СССР считался диссидентом, поэтому ему приходилось писать в стол. Но он умер вполне уважаемым брежневским Политбюро человеком, в 1975 году к своему 80-летию даже Орден Ленина получил. Никаких препятствий для прижизненного издания книги воспоминаний быть в его случае не могло. Но она появилась через 20 лет после его смерти. Поэтому, что в ней от самого Микояна и что в ней написано другими людьми — вопрос интересный. Примерно такой же как и по «Дневникам Берии». «Так было» — подделка в самом безобразном исполнении. Как раз в стиле 1999 года. Сам Микоян еще при своей жизни на Сталина катил огромную бочку, но то, что в его «мемуарах» — бочка на самого Микояна. Он там выставлен лжецом даже в мелочах. Огромное число фактов, приведенных в «Так было», валятся даже при поверхностной проверке.
