- Тавтология! – фыркнула я, - дурак! А почему только в женском роде говоришь? К твоему сведению, в восемнадцатом веке считалось, что женщине писать стихи, тем более, любовные, неприлично. Это была привилегия мужчин. Плюс ко
всему, ты сейчас меня оскорбил.
- Это, каким образом? – ошалел Максим.
- Когда сказал, что стихи читают больные. Я обожаю Генриха Гейне, Пушкина, Лермонтова, Тютчева, Цветаеву, и Ахматову. Это ты больной на всю голову! Стихи – это тонко, и красиво. Поэт по-другому видит окружающий его мир, более тонко воспринимает. Скажи, что ты думаешь насчёт картин Айвазовского?
- Сумасшедший, помешавшийся на штормах.
- Вообще-то, он умер от старости, будучи в абсолютнейшем разуме, - улыбнулась я, - а для меня он, художник номер один в мире. Так мастерски писать волны мог только в высшей степени талантливый человек, он был романтиком, и все его полотна пропитаны романтизмом.
- Не вижу романтики в буре, - вздохнул Максим, и потянулся ко мне, - зато вижу обворожительную женщину, и не желаю больше говорить об искусстве. Кстати, « Камасутра » – тоже своего рожа искусство.
- Ты – средневековый осёл! – буркнула я.
- А это как?
- Лишь бы вкусно поесть, сделать потомство, и похоть потешить.
- Скажешь, что твой Димка не из похоти тащил тебя в койку, когда ты была его женой? – прорычал Максим, кажется, я его разозлила.
- По крайне мере, он мне стихи читал, и мы танцевали вальс на мостках у моря.
- Что вы делали? – Макс даже поперхнулся.
- А чего ты так удивляешься? – засмеялась я, - ты способен на такую фантазию?
- У меня иные фантазии, - рявкнул Максим, и в одно мгновенье оказался на мне, целуя.
Потом мы уснули, а утром я, встав, одела чёрные брюки, и белую водолазку. Укороченный, почти, как топ, чёрный свитер с рукавами « летучая мышь », крупной вязки, шпильки, и взяла из шкафа белую, короткую шубку.
Распечатала свои стихи, сунула в папку, и отправилась на кухню.
- Я напекла пирогов с персиками, - сказала Анфиса Сергеевна, -
попробуй.
- Вкуснотища, - оценила я, откусив от пирога, быстро
проглотила свой завтрак, и выбежала из дома.
Федор, наш садовник, расчищал дорожку, за ночь успело порядочно намести, и я выехала из гаража.
Зазвонил телефон, и я увидела номер маман, высветившийся на дисплее.
- Эвива, здравствуй, - сказала она с места в карьер, - Новый год встречаете с нами, и слышать не желаю никаких отмазок.
- Это я слышать не желаю никаких отмазок, - парировала я, - приезжаете все к нам. На рождество, католическое, мы к вам приедем, а Новый год и православное Рождество у нас. Тем более, я хочу освятить для детей образки.
- Ты окрестила детей? – опешила маман.
- И сама, наконец, окрестилась, - радостно доложила я, - мы взяли малышам золотые крестики в церкви, а образки я купила в ювелирном.
- Когда только успела? Почему я не в курсе? И каким именем? – маменька забросала меня вопросами.
- Евой окрестилась, - сказала я, - как думаешь, это правильно?
- Даже и не знаю, что тебе сказать, - протянула маменька, - я считаю, что правильно, а вот твой Матвей, наверное, злится.
- Злится, - вздохнула я, - но я привыкла к этому имени.
- Знаешь, что я думаю? – вдруг резко спросила маман.
- Озвучь.
- Что ты подсознательно думаешь о Димке, и мечтаешь, чтобы он повёл тебя к священнику под венец.
- Быть может, - горько протянула я.
- Не печалься, Викуля, всё в твоих руках.
- Не в моих. Помнишь, я тебе говорила, что ушла от Димы потому, что нашла у него наркотики?
- Конечно! Забудешь такую ересь! – фыркнула маман.
- Он дал мне подтверждение, что это не ересь, как ты выразилась. Он убил Богдана, который нашёл на него информацию, лишил памяти Марата, и сам это почти признал.
- Не может быть! – вскрикнула маман, - я не верю!
- К сожалению, это правда. Я давно копаюсь в Димкиной биографии, пытаюсь выяснить, что же он ещё натворил, но дело в том, что у него есть тайна.
- Как в том фильме про вампиров? – хмыкнула маман.
- Причём тут вампиры? – всхлипнула я, - звучит не очень, но
есть что-то шокирующее, чего он не хочет мне говорить. Почему, я не знаю, постоянно спрашиваю, а он отшучивается. Богдан узнал, что он скрывает, но сказать мне не успел, его убили. Кстати, помнишь, незадолго до свадьбы с Максимом Димка нанял каких-то уголовников, чтобы те меня похитили? Хотел подержать меня до росписи. И тогда возникло подозрение, что он причастен к случившему с матерью Макса.
- Напомни, что с ней случилось?
