— Да ты открой, скажу. — И ухмыляется, будто дело уже на мази: — Че ты, напугалась, соседушка? Одна потому что, да?
Тут уж меня будто жаром обдало от возмущения. По-хорошему надо было просто отойти от двери и закончить на этом. Но я крикнула:
— Уходите!
Мужик кнопку звонка опять нажал и держит, я аж подпрыгнула от резкого звука. А он скалится в глазок и уже приказным тоном:
— С чего бы мне уходить? Я все равно опять зайду. Открывай давай.
Тут я с запоздалым ужасом подумала, что в прошлый раз с веником на лестничную клетку выскочила, думая проучить хулиганистых малолеток. А что было бы, если бы там стоял этот мужик? Что, если в прошлый раз тоже он звонил, но что-то его спугнуло? Вдруг это маньяк?
Так, стоп! Он сказал:
Тут для меня сразу все встало на свои места. Этот мужик просто перепутал этажи! Ну конечно! Я даже звонить в милицию передумала. А вот дребезжание дверного звонка раздражало очень, но я надеялась, что соседям по лестничной площадке, которым тоже должно быть слышно, оно надоест и они этого типа прогонят. Там такая тетушка жила недоброжелательная. Считала, что ей все должны. Меня почему-то терпеть не могла, особенно после смерти моей бабушки.
И только я это все подумала про соседку, как звонок замолк. В глазок тоже никого не было видно, я несколько раз смотрела. Подходила периодически к двери слушать и через глазок обстановку проверять и в итоге успокоилась. Да, очень неприятно, когда к тебе в квартиру хочет проникнуть какой-то мутный тип, похожий на уголовника. Но он ведь не ломился в дверь и особо ничего такого не говорил, не угрожал. Просто человек ошибся этажом.
Непонятно только, почему это вызвало у меня такой страх и непроходящую тревогу, как будто он
Пытаясь успокоиться, я объяснила все эти ощущения следствием болезни, расшатанными нервами, общим угнетенным состоянием из-за постоянно умирающих рыбок, то есть вполне логичными причинами. В общем, я сделала все, чтобы уговорить саму себя не беспокоиться и не бояться. Только вот все равно нервничала и тревожилась.
Более того, буквально насильно, ради своего же спокойствия, как я сама себя убеждала, спустя несколько часов приоткрыла дверь и выглянула на лестничную клетку. Наступила на придверный коврик, который противно захрустел под ногой.
Опять грязища, кажется, даже еще больше ее стало! Такое впечатление, что уборщица просто сметала грязь под мой половичок. У соседской-то двери никаких ковриков не было. Сама себе еще попеняла, что начала расстраиваться даже из-за грязи на лестничной площадке.
Можно было бы подумать, что я не смогу заснуть из-за предчувствий и всего такого, но на самом деле спокойно заснула, как обычно.
А потом началось...
Сначала услышала сквозь сон металлическое щелканье. Честно говоря, я не придала бы ему особенного значения, потому что таким звукам есть масса объяснений, вполне прозаических. Так может щелкнуть остывающий электроприбор, когда подключен к розетке. Или счетчик электричества, когда механизм выставляет новую цифру деления. Только вот почему-то я проснулась. И только вот эти щелчки, даже, я бы сказала, клацанье, были слишком частыми, ритмичными. И они постепенно приближались. Ближе... Ближе...
Так я продолжала лежать с закрытыми глазами, вслушиваясь, пока горло не пронзила невыносимая боль.
Что-то вцепилось в меня! Я подскочила, обеими руками пытаясь стряхнуть это
В любом случае я попыталась схватить тварь. Но ладонь уткнулось не в ожидаемое мягкое, теплое и живое, а в холодное и твердое, царапнувшее кожу.
Нож?! У меня в горле торчит нож?!
Я помнила, что в каких-то случаях, даже если очень больно, нельзя вытаскивать из тела лезвие, иначе можно умереть от потери крови. А я в квартире абсолютно одна, мне даже помочь оперативно никто не сможет. Да и не оперативно тоже... Задыхаясь, еле соображая от острой боли, едва видя сквозь брызнувшие слезы, очень боясь умереть и одновременно страшно пугаясь своих мыслей о возможной смерти, я бросилась к зеркалу, чтобы понять, как себя спасти. Увидеть.
Увидела.
Где-то в районе щитовидной железы мое горло сжимала «рука маркизы». Та самая, которую я положила на полку шкафа в прихожей.
Пока разжимала ее, снова поранилась о торчащий кончик пружины. Но это ерунда, конечно. На шее наливался багровый синяк, глотать было больно и трудно. Но я была жива! Я дышала. «Руку маркизы» я куда-то от себя отшвырнула, и опять мне показалось, что это крыса, которая попыталась вывернуться у меня из рук и еще раз укусить.
