Когда наступило лето, нашим излюбленным местом стала Николина Гора. Июнь 69-го выдался жарким. Прямо на пляже, на широкой подстилке я раскладывала свою курсовую работу -придворное платье XVII века. Это был костюм испанки из тяжёлого фиолетового сукна. Лиф на дублоне пришлось шить на руках: эту толщину ни одна швейная машинка не брала. Платье было отделано капроновыми кружевами с ручной росписью золотом, тесьмой, тафтой и тому подобное. Так, раскинув всё это добро на общее обозрение, на пляже, с перерывами на купание и нежности, я трудилась над костюмом. Иногда приходилось под любопытными взглядами отдыхающих надевать платье со всеми его нижними юбками на себя, а Стас, орудуя булавками, подкалывал подол или складки. Так что мы были заметной парой. Очень хорошо мне запомнился эпизод, как под аплодисменты завсегдатаев Николиной Горы он тащит меня к воде. Я крепко стиснута у него подмышкой, беспомощно барахтаюсь, махая руками и ногами, смеясь и ругаясь одновременно. Наверное, я была подобна Еве, которая ещё не отделилась от остальных рёбер Адама, ещё приклеена к нему, но уже жаждет свободы.
Иногда между нами вспыхивают конфликты. Как правило, на почве ревности. Инициатором всегда был Стас, а причиной - пятна, невесть как попавшие на мою одежду. Эти пятна возникали неизвестно откуда, и это было похоже на фантастику. Ну не такая уж я неряха, чтобы без конца ронять и лить на юбку всё, что напоминает следы плотских утех. Это была какая-то мистика. Сажусь в машину в чистом виде - через минуту Стас замечает нечто на моём подоле. Меня охватывает нервный смех, а Стаса - неподдельная ярость. И начинается ссора, результатом которой в любой момент может стать авария. Но, слава богу, это не происходит.
В аварию мы всё-таки однажды попали, но в другое время, и за рулём был Витька Розанов, Женькин любовник. Мы возвращались с прогулки на лесное озеро. Купальных костюмов у нас с собой не было, и мы плавали в обычных трусах и лифчиках. Потом мокрые вещи все сняли, разложив в машине за задним сиденьем для просушки. Так, оставшись в верхней одежде без нижнего белья, мы и отправились в Тарасовку, где к тому времени сняли на четверых комнаты у одного пьяницы. Полдороги машину вела я, и Стас, учивший меня вождению, внимательно следил за мной и за дорогой.
- Пусти теперь меня, я умею водить, - потребовал Витька.
Он уселся за руль, а Стас, успокоившись, полностью развернулся к заднему сиденью, где с сигаретами в руках и босиком вальяжно расположились мы с Женькой. В какой-то момент, уже на въезде в Тарасовку, мы заметили, что Витька повернул машину не в ту сторону, и завизжали: “Вправо, вправо!” От неожиданности Витька, вместо того чтобы притормозить, нажал на газ и… не вписался в поворот.
Помню: медленно, как на рапиде, в ветровом стекле земля встаёт дыбом и меняется местами с небом, и я переворачиваюсь вместе с ней.
Нам повезло: берёза задержала машину на лету, и кувырок не был полным. Мы не лежали в кювете, а висели на дереве в неустойчивом положении. Как оказалось, я стояла на Женьке и пыталась открыть дверь, которая была у меня над головой. Какой-то смельчак снаружи помог мне это сделать - в таком положении дверь стала, как чугунный люк, и весила тонну. Своими силами я бы её никогда не открыла, - парень схватил меня за руку и вытянул на поверхность. Причём о том, что я без трусов, я вспомнила тогда, когда увидела Женьку, вылезающую тем же путём и с той же грацией страуса, у которого тонкие ноги заканчиваются горой перьев. Примерно так же выглядели и наши задравшиеся юбки. В тот момент я заметила, что всё ещё держу в руках дымящуюся сигарету. Стас и Витька тоже уже стояли на дороге, озадаченно глядя на торчащие в воздухе колёса “Победы”. Несколько бабок ахали невдалеке, откуда доносилось осуждающее: “пьяные!” А ведь мы ещё не притронулись к вину, которое, правда, имели в запасе.
Невесть откуда возник грузовик, на борту которого видна была надпись “Хлеб”, водителем которого оказалась женщина. Она держала в руках конец троса и махала нам: “Скорее, переворачивайте на колёса, цепляйте… да быстрее же, пока милиция не приехала…” Благодаря ей и её тягачу мы благополучно выбрались из переделки, и ещё, конечно, благодаря крепкому корпусу “старушки”, как окрестил свою видавшую виды “Победу” Стас.
Приехав во двор нашего “дома свиданий”, мы произвели осмотр себя и машины. Достав из “бардачка” молоток, Стас на наших глазах выправил “железо”, и машина обрела прежний вид, утратив все следы недавнего происшествия. Хуже всего дело обстояло с моим светло-сиреневым костюмом “джерси”. Он весь был покрыт масляными пятнами, как узором из яблок разного размера. Одна радость, что происхождение этих пятен не вызывало у Стаса сомнений и не послужило поводом для очередной вспышки ревности.
