– Если что, позвоню.
Как же тогда щемило. Словно в пьяном угаре горело внутри. Мысли – клубок червей переплетались и рассыпались.
Бабулю я встретил на пороге продуктового магазина. Перехватив сумки, вздохнув по глубже, размеренно объяснил ситуацию.
– В общем, ты нужна в УФМС. Я повздорил с ними немного, – холодок стыда все еще плавал в загрудке.
– Ты же умный дюже! – буркнула бабушка. – Нужно спокойней как-то.
Эту черту унаследовал от отца. Он любил поругаться, пошуметь без причин. Кровь есть кровь. Я, наверное, такой же.
Не спеша, мы добрели до миграционной службы. Внутри уже ни кого не было, только слышны перетоптывания за дверью кабинета. От постыдного поведения возрастало волнение, как у провинившегося мальчика. Нас приняли. Бабушка все разрулила, если можно так сказать. Своим благонадежным видом она вернула ко мне расположение работниц. Те смягчились, изредка посматривая на виноватого меня.
С регистрацией вопрос был улажен. Камень с души. Оставалось заказать стройматериалы. Через пять минут я должен уже идти на встречу с Кашиной, но точно не успевал. А бабушке что я скажу? Ведь не признался же, кого встретил. Не хотел лишних расспросов. Поэтому написал смс, что рандеву отменяется.
В магазине стройматериалов веяло прохладой, как в подвале. Нас встречал приличный ассортимент красок на стеллажах слева сразу за порогом. Остальная мелочевка реденько висела на крючках за прилавком. Стеклянные витрины укрывали худой выбор отверток, ключей и всяких принадлежностей.
Пожилая тетка, завидев мой список, заверила, что самые низкие цены именно у нее. Немного припущенные брови почему-то вызывали сомнения в искренности ее слов. Бабушка была рядом.
– Двадцать два профиля. Штук сто гребенок…эм…расчесок…как их называют? – угадывал я.
– Подвесы.
– Ага, они.
В торопливой манере диктовал необходимые материалы. Пока тишину не нарушила смс. Догадаться нетрудно кто отправитель.
– Шесть листов гипсокартона.
– Какого?
– Для стен. И три потолочного, – доставая телефон, чтобы прочитать сообщения, заканчивал список. – Пенопласт, дюбеля, саморезы. Записали?
– Да, да! – явно довольная заказам, ухмылялась тетка.
На экране мобильника «висел» конвертик сообщения. Первые пару секунд с какой-то опаской не решался его открыть. Будто уже тогда доходил поток невидимой информации.
– Вроде все, – пробежался по списку глазами и сказал, – посчитайте, будьте добры.
Я был прав. Веселый на первый взгляд конвертик буквально втоптал в землю содержанием. Словно выпив кислоты, меня прожгло сверху донизу. Я замер на считанные мгновения, прикованный к коротким строчкам.
Лучи солнца ласкали через большое пластиковое окно. Тепло приятно контрастировало с прохладой помещения. Но то чудовищное жжение беспощадно опаливало каждую клеточку.
Сумев отвлечься, не выдавая огорчения, я спросил:
– Когда привезете?
– Ну, давайте в пятницу. Мы как раз купим на базе все недостающее.
– Хорошо, большое спасибо. Номер я оставил.
Оплатил половинку заказа, и мы вышли в самый разгар жаркого дня.
Поразительная сила связи родителей с их детьми, как у нас с мамой, например. Она словно чуяла неладное с самого начала и всячески пыталась оградить меня от бед. Мама решительно навестила семью Кашиных, буквально перед ее отъездом.
Атмосфера была напряженной, таких гостей никто не ждал.
– Катя, я хочу с тобой поговорить, – сдержанно начала Ольга Николаевна.
Поза Кати немного изменилась, стала более закрытой. Она сидела с высокоподнятой головой, держав двумя руками колено переплетенных ног.
– Зачем ты туда едешь? ТЫ же знаешь, он сам не определенный еще.
Кашина вызывающе держала взгляд черно подведенных глаз.
– Я не к нему еду. Что он может мне дать? – Презрительные нотки заиграли в тоне соседки.
Ольга Николаевна почувствовала унизительный укол и пренебрежение к своему сыну, но сдержала эмоции и спокойно продолжала допрос:
– Ну а куда ты собралась?
– Я Кате тоже говорю, не нужно никуда ехать, – вмешалась бабка, пытаясь сохранить мирность беседы.
Кашина непоколебимо сидела в неизменной позе.
– Мы поедем в лагерь для беженцев. Можете не волноваться, – горделиво заверила она. – И вообще мы сами с Ромой разберемся.
Ольга Николаевна со знаком зодиака «весы» ощутила нахлынувшее возмущение. Она готова была врезать на наглой роже этой соплячке. Но продолжила в дипломатической манере:
– Вот когда своего воспитаешь, вырастишь, выучишь, тогда посмотрим, как заговоришь, – с напором, четко выговаривая каждое слово, заключила она. – А пока, я буду вмешиваться до тех пор, пока моему сыну не станет хорошо.
На этом неприятный разговор закончился. Ольга Николаевна, немного расстроенная поведением Кашиной, поспешила позвонить мне и поведать о походе. Я терпеливо слушал, сжимая губы от недовольства. Меня унижала эта ситуация, мамин визит. Стыду не было предела.
– Ну, зачем ты ходила туда? – досадовал я. – Представь только, как я выгляжу в их глазах? Мама решает проблемы двадцатитрехлетнего сына. Позорище!
