– О, где б мы еще встретились? – Сдержано сказал я, словно это одноклассница и мы давно не виделись. – Пойдем разговаривать, – с отяжелевшим сердцем я вышел из УФМС, а Катя догоняла сзади.
В бешеном порыве гнева, едва сдерживал напирающее желание кричать, я шел впереди точно так же, как раздражала она впредь. Быстро шагая в сторону к растущим елкам на аллее, не обращая внимания на семенящую ногами спутницу, явно не поспевающую за мной.
Я ее ненавидел, как самого ярого врага. Мне становилось дурно только от упоминания мысли о ней. Я думал все, больше не увижу, не узнаю,… но волей не волей, пути снова сплелись. Именно теперь, когда я успокоился. В то самое время, когда я пришел регистрироваться. Зачем же? ЗАЧЕМ…
Катя что-то бормотала в спину, просила помедлить. Но грубости буквально ядовитыми брызгами слетали с губ. Я хотел, чтоб она заткнулась, исчезла. Ненавидел ее, потому что боялся. Знал, что она снова ужалит, сделает больно. Меня одолевала слабость и немощь, усталость свалилась гигантским комом. Одним лишь появлением соседка растоптала мою трусливую сущность. Единственное что я мог, это скалиться, сохраняя, хоть грамм мужества за этим покровом.
Мы остановились под прохладной тенью высоких елок. Спешными движениями, Катя достала продолговатую пачку дамских сигарет.
– Что с тобой? – Подкуривая спросила она.
– Все здорово, – со звенящим холодом ответил я. – Что ты делаешь в УФМС?
– Документы оформляю, как и ты.
– Ты что оставаться здесь думаешь?
– А что мне делать? Там полный разгром…чего ты злой-то?
Вся абсурдность моего гнева заключалась в том что, по сути, нет проблемы. Нужно было отморозиться и спокойно жить, позабыв о ней. Но нет! Струны совести буквально натянули живот до шеи, что просто хотелось блевать от натуги.
– Почему не посоветовалась, не предупредила? Просто сорвалась и приехала. Здрасте! Кто так делает? – Почти спокойно выговорил я. – Вместе никак нельзя…?
– А ты что предлагаешь, ждать пока бомбы начнут скидывать. Чтоб там и похоронило в квартирах? Я спасаю себя и ребенка.
Она была отчасти права. Я всегда боялся перемен, особенно резких. А теперь я боялся ее с резкими переменами. Моя совесть барабанила по всем органам. Сжимаясь и корчась, я ощущал псевдо ответственность. С одной стороны, мне нужно взять ситуацию под контроль в таких сложных обстоятельствах, проявить мужество, с другой – плевать я хотел на ее проблемы, семью и все остальное. Эта двойственность пожирала меня, оставляя продукты разложения. Я томился как скованный кандалами в сырой яме.
Подсознательная борьба с самим собой продолжалась все время. А когда чувствовался покой, это были перерывы между раундами. Здесь, по сути, вопрос не касался Кати. Она создавала лишь фон, помогала определить мои качества смелости, ответственности, храбрости. Но даже если это и было во мне, я не хотел и палец о палец ударять за этого человека, потому что не любил. Потому что вся моя семья была против нее. Потому что Кашина – вечная проблема. Я хотел заставить себя быть мужественным, сильным, но все тщетно, когда нет чувств.
Блуд – временная забава, проделки дьявола. Когда насытишься, он вызывает противоположные чувства – отвращение, уныние, боль. Потому что не ради любви, а ради наслаждения. Ведь удовольствие без любви это проституция, только вместо переживаний расплачиваешься деньгами.
– Пошли уже очередь, наверное, подошла. Покурила?
– Должна быть принимающая сторона, – грозно поглядывая, сказала эксперт по вопросам миграции. Высокая, худая девушка со светлыми прядями и отпечатком жесткости на грубом лице, хмурилась от моего визита. Ее щеки «украшали» розовые впадины мелких ранок словно выщерблены.
– У меня паспорт бабушки с собой. Этого не достаточно? – С рвущимся раздражением, начинал я терять контроль.
– Нет! Только вместе с бабушкой. Так что приводите ее сюда и отметим.
– Вы же до часу работаете, я не успею.
– Мы работаем до ночи, – сорвалась в звенящий крик паспортистка. – Нужно было раньше приходить.
Злость начала вылезать, как ядовитая змея.
– Где вы были раньше? – вопила она.
– Я же не местный. Чтобы добраться до вас, нужно ехать на такси. Вы понимаете? И бабушка старенькая, чтоб тащить за собой.
– Я все вам сказала, – проговорила она явно оскорбленная моей возбужденностью. Еще выставил ее бездельницей.
– Погодите. А если я не успею сегодня?
– Штраф, – ответила другая, более приятная девушка из-за стола позади разъяренной фурии. – Будете писать заявление, – темно-карие глаза сканировали меня насквозь.
– Приводите бабушку, мы вас примем после обеда, – успокоила она бессмысленный шум.
– Хорошо, спасибо, – лицо побагровело. Мне стало стыдно, что выместил злобу на них.
Я позвонил бабушке и договорился встретиться около мясного магазина в центре города. Кашина шла рядом, намереваясь что-то сказать.
– А с тобой, – я положил телефон, – через полчаса возле УФМС. – и, не дожидаясь ответа, устремился по тротуару.
– Зачем ты так…? Не будь таким. ДА ЧТО С ТОБОЙ…?
Стальным голосом пролил:
