Отношения в корне испортились. Но, несмотря на это она приехала. Я знал когда, потому что пришла смс: «Можно я скажу твой адрес, чтобы зарегистрироваться?».
– Ба, ты представляешь, какая наглость?
Мы с бабушкой шли к зятю, чтобы вместе поехать в город.
– Таких профур я еще не видела, – удивлялась Мария Павловна.
Ответ был очевиден и уместился в одно короткое слово «нет». С тех пор я перестал писать. Хотя с трудом удерживался. Но домашние дела, одно за другим, отлично отвлекали. Впервые, я собрал волю в кулак и решил без чьей-либо помощи положить фундамент.
Иногда Катя сама писала, именно тогда, когда я немного успокоюсь. Словно хлестала плетью, своими письмами. Я перестал реагировать на смс, игнорируя любые провокации.
Неспокойный ум то и дело подбрасывал разные мысли типа: «Как я мог бросить в тяжелую ситуацию», словно дятел долбил по мозгам. И тут же контр мысль: «Но она сама решила ехать, ни с кем не советовалась».
Бабушка прямолинейно выражалась в сторону этой особы:
– Чего она поперлась?! Там же не стреляют! И оставалась бы. Приехала задницу морочить. Не вздумай связываться с ней, а то хапанешь, – поучала бабушка. – Я до сих пор удивляюсь, как за две недели, которые она пробыла, ни разу не вспомнить о сыне. Что это за мать? Так же и к тебе будет относиться.
Я чувствовал, что бабушка права, но все равно до конца не мог отпустить. Меня что-то держало. Воспоминания, приятные моменты кружили в памяти, словно заставляли изменить решение и снова принять Кашину.
Последнее письмо, на которое я ответил, гласило следующее:
«Я нечего не понимаю. Мне так плохо. Макс в больнице. Это что, все?»
Сквозь бурлящую боль, я ответил: «Все». Сердце будто перевернулось.
Каким-то чудесным образом, с каждым днем мне становилось легче. Я реже вспоминал соседку, но все еще чувствовал тугую пустоту. Днями занимался ремонтом. После фундамента принялся мастерить отдельную комнату. Это был мой первый строительный проект, который я сделал сам. Хотелось применить приобретенные умения. Одержимый новой заботой, с детской увлеченностью, я взялся за отделку комнаты. Работы было много: залить пол, выбить окно, заложить старую дверь, прорубить новую, утеплить.… Все внимание сузилось на ремонтных работах, до безразличия к прочему.
Время от времени прибегала сестра с подружкой, и они помогали, как могли. Им нравилось участвовать в чем-то взрослом, осмысленном. Я даже заплатил за помощь, чем воспалил жажду заработать еще.
Я успокаивался, как шторм с каждой волной. Дни бежали быстро. Подходил срок регистрации и платы за патент.
Двадцать второго июля с утра мы поехали в Суджу. Нужно было заказать материалы для ремонта, отметиться в УФМС и оплатить патент. Бабушка хотела получить пенсию и скупиться по мелочам.
Стеклянный банк отсвечивал яркие лучи полукруглым фасадом. Внутри было спокойно. Люди мирно ждали очереди на диванчиках. Мы выбили номерки на зеленом терминале, и присели на свободные места. Кондиционеры шумно холодили воздух уютным, слабым дуновением.
Скоро подошла моя очередь, а через минуту и бабули.
После банка мы разминулись. Бабушка пошла по магазинам. А я с ускорением двинулся в УФМС. Чтоб перестраховаться, схватил бабушкин паспорт, на случай если понадобятся какие-то данные, я ж прописан у нее.
В прекрасном настроении побежал продлевать регистрацию. Приготовился, что людей будет много, старался себя успокаивать. В это время прибыло много беженцев и пострадавших, поэтому все инстанции были забиты. Но спешка в мыслях никуда не делась, хотелось быстрее с этим покончить.
Серые распахнутые ворота УФМС перекошено приветствовали эмигрантов. Это место всегда вызывало волнение, как дом с приведениями. Узкий, темный коридор навалился спертым воздухом. Посетители с каменными лицами жались к бетонным стенам. Редко встретишь радостного человека в подобном учреждении.
Я прошел во вторую часть помещения, разделенную дверным проемом. В прямоугольной «ожидальне» сквозь единственное решетчатое окно струились золотые лучи солнца. Толпились люди, хмурясь ново вошедшему.
Поприветствовав посетителей, не всматриваясь в лица, прошел в правый угол комнаты, к столу. Заняв очередь, задом облокотился на столешницу и стал ждать. Безмятежно с напряженным спокойствием уперся взглядом в стенку, отделанную под дерево. Боковым зрением я почувствовал чей-то пристальный взгляд. Мутный силуэт с двумя косичками сверлил глазами. В шаге и правее от меня, краснея футболкой, сидела незнакомая девушка. Сквозь ленивый интерес, я покосился на чернявую. Чертовски знакомые черты лица слились с новой прической. Из-под тонких дуг бровей, по-волчьи, глядела Кашина Екатерина.
Вероятность встречи была довольно высокая в таком маленьком городке. И я б не удивился, повстречав ее где-нибудь в парке или на рынке, в магазине. Но тут, признаться, не ожидал, хотя тщательно старался скрыть изумление. Катя продолжала смотреть, будто вбивая гвозди. А я ощутил горестную волну страха.
