— Ружье, конечно, оно тянет на свежий воздух. А все-таки жизни не стало с этой охотой. Оказывается, к ружью еще требуются резиновые сапоги, и брезентовый плащ, и просто брезент, и палатка… И всякие там патронташи, ягдташи. А сколько патронов, пистонов, набивалок, чистилок… Да еще со всего города ходят собашники, водят на показ своих собак, а нашу ему привезли откуда-то из Владивостока: она имеет привычку по ночам лаять, а днем выть. Вася говорит, что должно быть наоборот, что она просто еще не привыкла к разнице во времени… Только ни соседке, ни нам от этого не легче! Вдобавок соседка работает телефонисткой, а Вася решил приучить себя вставать на рассвете, до зорьки: ставит будильник на два часа ночи, а соседка, как он зазвонит, вскакивает: думает — телефон. Вася потом переводит будильник на четыре часа, потом на пять… Словом, — кошмар. Теперь он еще собирается купить утку какую-то кри́ковую. Говорит: буду держать в ванной, в правилах для жильцов не говорится, что нельзя держать утку в ванной. А с дружками собираются пить на охоте какую-то охотничью водку, очень крепкую. А у него давление… Что делать?..
И тут меня осенило:
— Знаете что? Купите-ка ему абонемент на футбол!
…Недавно я видел своего друга Гвоздикова на стадионе. Матч давным-давно окончился, трибуны были пусты, моросил дождик, и только кучка футбольных фанатиков толпилась возле столба с репродуктором. В центре ораторствовал Гвоздиков:
— Не-ет! Это вы бросьте! Это не Белов сыграл рукой, это случайно так вышло! Если бы Тихонов не выбил мяч на угловой, а Петров не угодил бы в офсайд, еще бабушка надвое сказала…
— Вася, когда же мы с тобой на охоту пойдем?
Гвоздиков вынул из кармана засаленный листок бумаги, который имеется у каждого уважающего себя болельщика (они не доверяют официальным таблицам розыгрыша и календарям, крайне примитивным, на их взгляд, и составляют свои собственные, темные и непонятные для непосвященных, как расчеты халдейских магов), и, водя по листку пальцем, начал соображать:
— Так! В пятницу у наших тренировка… В субботу играют дублеры… В ту субботу наши выступают на выезде: на стадионе будет трансляция… В воскресенье надо в аэропорт поехать встретить, расспросить… Календарь мой забит до отказа, не знаю, как и управлюсь…
— А сейчас ты чего домой не идешь?
— Да вот ждем: может, сообщат результаты игр в других городах. Ты понимаешь, если наша команда следующую игру выиграет с большим счетом (должны ребята постараться), а основные соперники все проиграют, то тут верный шанс… Ты не заметил сегодня, как Шаров был в явном положении «вне игры», а судья… Думаем в Федерацию протест написать!
Футбольная лихорадка почти не поддается излечению, и теперь я стараюсь не встречаться с женой Гвоздикова…
Мы с Васькой пахали отдельный клин далеко от полевого стана. Жили в палатке, будто дачники, только вот с кое-какими харчами да с куревом были перебои.
Раз на горизонте заклубилась пыль.
— Автолавка жмет! — обрадовался Васька. — Сейчас куревом запасемся.
Но оказалась, это не автолавка, а книжный фургон. Из него вылезла знакомая нам продавщица Лидочка и сказала:
— Мальчики, выбирайте себе какие нужно книжки в кредит, да не копайтесь, мне еще надо в десять мест поспеть!
Мы хотели купить по какой-нибудь брошюрке, чтобы отвязаться, но Лидочка сказала, что не за этим перлась в такую даль.
Тут Ваське показалось, что Лидочка как-то особенно на него взглядывает, и он для форсу купил сочинения писателя Чехова за три рубля пятьдесят копеек.
Чтобы не отстать от Васьки, а также для поднятия своего авторитета я купил толстую книжку «Эстетика» за шесть рублей.
Вечером, когда я лег спать, Васька разжег посильнее костер и стал читать сочинения Чехова. Он читал почти до утра, при этом невыносимо ржал и сжег почти все подсолнечные будылья, которые мы запасли для костра. Потом весь день клевал носом и чуть не упал с прицепа.
В середине дня к нам опять приехала машина. Из нее вылез толстый малый в белом халате:
— Зубы, ребятки, будем вставлять? Обслуживание на местах! Забота о тех, кто в поле!
Толстый малый сделал смерок и велел Ваське после пахоты приехать в район, где ему, мол, сделают новый смерок…
Потом приехал портной из районного ателье. Мы с Васькой заказали по модному костюму: он — синий, я — коричневый.
Васька совсем загордился и высказал мысль, что завтра к нам должны приехать артистки. Потом он мечтал, как вставит золотой зуб, наденет синий костюм и пойдет с Лидочкой гулять в клуб, а по дороге будет разговаривать насчет сочинений писателя Чехова…