«Отец… – Усмехнулась девушка во сне. – И когда ты стал таким тактичным?..»
Куросаки сладко потянулась каждой косточкой своего затекшего тела, и с удовольствием отметила, что причиной этому служили все такие же крепкие, как и перед сном, объятия Гриммджоу. «Так значит я не сплю!..» – Никак не могла поверить Ичиго происходящему с нею чуду. Но вот оно – в паре сантиметров от ее шеи, тихо посапывает и щекочет своим сонным дыханием волоски на ее затылке. Удивительные ощущения!..
Она счастливо улыбнулась в окно приветливо светившему солнышку. Ее искрящиеся глаза сегодня ему не уступали. Что за сказка это лето! С клубникой и его теплыми дождями! С поющими птицами за окном. Со свежим бризом, доносившимся с моря. С парнем, у которого глаза были цвета июльского неба, а кожа дарила круглогодичное летнее тепло.
«Гриммджоу, я, кажется, тебя люблю…» – Подумала Ичиго и почувствовала, как он тут же проснулся. «Неужели я так громко думаю?» – Удивилась она, но решила не признаваться, что тоже не спала. Ей очень хотелось узнать, что станет делать сам Джагерджак. Это пробуждение было овеяно нежностью прошедшей ночи, их первой ночи, оказавшейся для них, как для пары, не вполне канонической, но и не менее волнительной и многообещающей. Невысказанные вчера объяснения еще ждали их впереди, как и извинения за не нарочные обиды, как и не озвученные страхи. Вместе с ними в комплекте пойдут их первые поцелуи, страстные объятия, проникновенные ласки и сияющие от восторга глаза…
Именно вся прелесть этого «впереди» нравилась Ичиго больше всего. Предвкушение чего-то нового и совершенно неопасного, как все случавшееся с ней до этого прежде, заставляло девушку дышать чаще и вслушиваться в каждый шорох за ее спиной, ведь именно там сейчас и пробуждалось ее счастье…
Гриммджоу потянулся по-кошачьи грациозно и невероятно чувственно, не то рыча спросонья, не то мурлыкая от удовольствия. Его щека ощутимо потерлась о щеку Куросаки, заставляя ту проснуться окончательно и вздрогнуть от наслаждения. Обостренные органы чувств и животные инстинкты верно подсказывали, что Ичиго лишь притворялась спящей, и ее трепетное, учащенное, заинтригованное дыхание лишний раз доказывало ему это.
Порядком осмелев за ночь, набравшись сил и ее аромата, Гриммджоу ненавязчиво приступил к атаке. Любовь – по сути, тот же поединок, в котором, правда, не было проигравшего, но был победитель и поддающийся. Да, близость – определенно была в его понятии «игрой в поддавки» и, зная отлично нрав Куросаки, Секста стремился насладиться по полной своей ролью победителя, которая на данный момент закреплялась за ним исключительно из-за неопытности самой Куросаки. Но эта девушка быстро училась. Он знал, пройдет немного времени и всю инициативу Ичиго переберет на себя, и загребет бедного кота в свои руки… а он… Что же, он, Гриммджоу Джагерджак, не станет противиться этому: проигрывать Куросаки в постели наверняка будет куда приятнее.
Внутри Ичиго творилось что-то невообразимое. Гриммджоу просто прижимался к ней сильнее, а у нее будто кожа горела на месте их соприкосновений. Его рука просто нежно гладила живот под ее футболкой – а сердце Ичиго будто переворачивалось без остановки в невероятном сальто. Его нога стала тереться о внутреннюю сторону ее бедер, а ее низ живота сводило немыслимой истомой, пустотой и непонятным желанием, которого девушка хоть и боялась немного, но все же решительно принимала.
«Он издевается надо мной, не иначе…» – Думала Куросаки, пока арранкар своими настойчиво-нежными поглаживаниями и прикосновениями изматывал ее душу и доводил все тело до состояния обескураживающей дрожи. «И это все еще без поцелуев!» Ичиго с тревогой подумала, что, когда она прикоснется-таки к губам Гриммджоу, то точно лишится рассудка. А она не хотела этого… Хотела чувствовать, хотела любить, хотела смотреть… А он все продолжал играть в палача, мучившего ее своей странной нерешительностью и неподобающей робостью.
«Ну, же… Поцелуй меня…» – Едва ли не умоляла его в мыслях Куросаки, которой свело голову от восторга, когда он круговыми движениями своих горячих пальцев принялся, массируя, перебирать ее волосы, прядку за прядкой, а губами наконец-то прижался к ее телу, нежно прижав мочку левого уха…
«Все! С меня хватит!.. » Ичиго, теряя терпение, сама принялась медленно поворачивать к нему голову, подставляя под не останавливающиеся губы новые места для поцелуев: висок, щеку, уголок глаза, нос… Куросаки распахнула плывшие от нежности глаза и увидела лицо нависавшего над нею Гриммджоу просто в сантиметре от своих губ.
- Твой реванш жесток... – Произнесла она тихо и впилась в голубые глаза дерзким вызовом и обиженным упреком.
Арранкар неожиданно для себя смутился – в самом деле, он, кажется, заигрался и опоздал с их первым поцелуем, из-за чего во взгляде Ичиго скользили теперь не ласка и желание, а мука и раздражение.
- Я реабилитируюсь, ты же знаешь. Ты открываешься – я наступаю, я забываюсь – ты заводишь…
