«Гримм-джоу!» – Охнуло ее сердце, когда парень без лишних предупреждений и раздумий коснулся пальцами ее изнутри, с легкостью погружаясь в растекавшееся озеро, вызванное ее нескрываемым желанием впустить в себя достойнейшего из избранников, которого она хоть и неожиданно, но выбрала сердцем, как ей всегда и хотелось…
Ее запах, волнующая влага, горячее лоно туманили взгляд и разум арранкара. Гриммджоу знал, что не сможет сдерживать зверя внутри себя, когда дело дойдет до главного. Он жадно припал губами к гладкой коже меж ног Куросаки и нашел языком столь вожделенный бугорок, пульсирующий от постепенно накатываемого наслаждения, и, забарабанив, принялся ласкательно окружать его танцами своего языка. Ичиго выгнулась, всем телом подаваясь вперед навстречу той дикой пляске, устроенной Гриммджоу на просторах ее предательски капитулирующей невинности. Сопротивляться не было смысла и она окунулась пальцами в его спутавшиеся от вчерашнего дождя волосы. Неосознанно направляя его движения и регулируя заданный ритм относительно прибывающих волн восторгов, Куросаки получила свое первое неземное удовольствие.
«Ксо! Что это было… ??? !!!» – Девушка вынырнула из невидимого океана вознесшихся в небеса звезд. Она сама была подобной звездой только что, один миг назад, вырвавшись из своего тела, точно ядро из пушки, и возвращаясь на землю фейерверком звездной пыли. Как такое возможно? Что-то неземное, нечеловеческое, нереальное, устроенное лишь умелым языком и губами Гриммджоу Джагерджака?
Она распахнула на него свои огромные, полные бушующего наслаждения, глаза… Он улыбался. Наглой, похотливой, издевательской улыбкой, но, по-прежнему, преданно-влюбленными глазами. Ее взгляд скользнул по лицу, по содрогающейся от мучительного желания груди, по решительно-настроенной к наступлению плоти… Куросаки закусила губу, предаваясь сладостному предчувствию того, что будет происходить с ее душой и телом дальше. Ее руки бессильно обняли Гриммджоу за плечи и, притянув его к себе, Ичиго стала шептать ему на ухо какие-то нежные глупости…
Окрыленный признанием, Джагерджак вновь залюбовался Куросаки. Взорвавшаяся красотой и наслаждением, Ичиго выглядела просто ошеломляюще с ее огненными прядями, рассыпавшимися по подушке, с ее расплавленной карамелью, молящей мнимой пощады, с клубничным румянцем на щеках, с потрескавшимися от его укусов и ее перевозбуждения губами… Как всегда в ее хрупкости смешивалась сила, с которой она дерзко встречала любые его «атаки» и совершенно бесстрашно двигалась к финальному акту.
Такая желанная и такая опасная… Гриммджоу тщетно боролся со своими звериными инстинктами первоклассного самца – перед возмутительно волнующей позой обессилевшей от нападения жертвы его разум отказывался рассуждать здраво. Дав ей время лишь немного отдышаться, Секста снова укрыл ее собой, чтобы разворошить в Куросаки остывавший костер еще не осмелевшей до конца страсти и осторожной нерешительной робости. Его губы удвоили атаку, терзая губы Ичиго огнем поцелуев, ее тело – жаром объятий, ее душу – всепоглощающим пламенем страсти.
«Ну, же, Куросаки Ичиго, впусти меня скорее…» – мысленно взмолился Гриммджоу, не в силах терпеть столь длительные муки и удерживать мощное желание внутри.
К его счастью, Куросаки посмотрела на него со схожим нетерпением, и Джагерджак с радостью скользнул ладонью вниз, лаская набухший распустившийся от ожидания цветок, который еще никого не подпускал к себе так близко…
- Боишься? – Спросил он участливым взглядом, но с устрашающе дикой улыбкой. Первое проникновение доставляет неприятную, вовсе ненужную, боль, а Гриммджоу даже с инстинктами взбесившегося зверя больше никогда не позволит себе сделать ей больно.
Ичиго ободряюще кивнула, улыбаясь соблазнительно, дерзко вздергивая носик:
- Когда это я тебя боялась?..
Он ошалел от столь вызывающей наглости. Но знал же, что она несомненно была высказана, чтобы подзадорить и вызвать должный настрой: смущавшийся Секста Эспада выглядел неестественно для них обоих.
- Ах, ты ж… – Прильнул он к Куросаки, играя, покусывая ее шею и ключицу.
- Я не боюсь, Гриммджоу, – теперь ласково повторила она и шепнула в ухо: – Давай!
Гриммджоу, задохнувшийся от радости и вожделенной дрожи, стремительно ворвался в любовь с именем «Куросаки Ичиго»… Не то прорычав, не то мурлыкнув, он уткнулся носом в ее шею, давая время ей привыкнуть к новым ощущениям, давая время себе раствориться в желанной вселенной, давая время им обоим сродниться навсегда с обоюдным присутствием друг друга в этой жизни, а, может, и далеко за ее пределами…
