Зангетсу принялся поблескивать в смешанном зареве закатывавшегося на горизонте красноликого солнца и проступающем в высоком темнеющем небе сиянии полной луны. Из его острия вырвалась пара слабых, следующих друг за другом, Гетсуг: Куросаки упорно отказывалась беречь себя и щадить и без того скатывающуюся в пропасть реяцу. Может, так оно было и правильно. И будь Рукия на ее месте, то тоже, наверное, не смогла бы усидеть на месте, ощущая всеми жилами силу и желание принести пользу… Но отчего тогда так больно сжималось сердце? Отчего так щипало в глазах при виде отчаянно боровшейся Ичиго, боровшейся с самой собой и против времени? Отчего в сердце разливалась горечь от ощущения дикой несправедливости от того, что за величайший подвиг во имя спасения Общества душ и человеческой Каракуры «герой» должен был платить столь страшную цену?
- Рукия! Осторожно!.. – Прокричала напарница синеглазой, увидев за спиной у той еще одну угрозу: двухголового Пустого разинувшего уже пасть в предвкушении легкой добычи.
Однако челюсть монстра исчезла в голубом разрушительном сиянии, так и не успев захлопнуться. Рукия, равно как и Ичиго, не успевшие понять, что же произошло, услышали рев и второго поверженного Пустого – этот был сражен привычным взмахом занпакто, вот только занпакто был необычным, хоть и хорошо знакомым.
- Пантера? Гриммджоу? – Округлила изумившиеся глаза Куросаки. – Ты? Здесь?
- А где мне еще быть? – Голубоглазый арранкар недовольно хмыкнул и впился в рыжеволосую укоризненным взглядом. Впрочем, ей еще повезло. Рукии в следующую же секунду достался взор полный гнева и презрения: – Какого хрена у вас тут творится?!
Вопрос с порицанием заслуженно прозвучал в адрес Кучики: все, кроме разве что самой недальновидной или попросту гордой Куросаки, знали, что темноволосую синигами приставили к рыжей в напарницы не просто так. «Ну, и где здесь имела место попытка защитить слабеющего героя?» – Невысказанный укор Сексты больно хлестнул по щекам Рукии: правда, ее ведь заданием было повсеместно ограждать ту от опасности, а, случись такое – немедля разобраться с противником, не давая Ичиго возможности даже мечом взмахнуть.
Синеглазая уныло уронила голову. Эспада хмыкнул: уж лучше бы Общество душ прислало братца этой мелкой и то толку было бы больше.
Тут раздался спасительный звонок для зависшей паузы разбиравшегося негодования Короля Пантер: он только собирался отругать мелкую, как следует, но телефон-передатчик Рукии жалобно запищал, оповещая о появлении нового Пустого. Брюнетка настороженно сдвинула брови, глядя на экран:
- Еще один? Что-то их много…
- Пятый за сегодня, – бросила Ичиго и собралась рвануть с места, но Джагерджак самым наглым образом ухватил ее за ворот косоде.
- Нет уж, детка, на сегодня хватит! – Произнес он грозно.
- Что?! – Раздраженно передернула она плечами, пытаясь высвободиться из крепких и вовсе не нежных объятий любимого арранкара. – Да как ты смеешь?
Карамель вспыхнула огоньками, но Пантеру этим было не напугать. Как и замахнувшимся следом в его сторону кулаком. Гриммджоу перехватил тонкое запястье и дернул девушку на себя, прижимая к своему телу. Она вздернула подбородок и засверлила голубые глаза яростными буравчиками. Секста лишь покачал отрицательно головой: он и так позволял ей рисковать собой всю эту неделю, полагая, что она все еще в состоянии справляться с работой синигами. Но стоило ему увидеть, как Ичиго чуть не попалась Пустому в лапы, у Короля Пантер жалобно закололо в сердце… «Прости, киса, но я так больше не могу…»
Под столь обеспокоенный и, в то же время, категоричный взгляд обрушившихся на нее кусочков неба, вырывавшаяся Куросаки, против своей воли стала медленно утихомириваться. Передатчик пищал, рев Пустого приближался, секунды беспощадно сливались в минуты. Однако крепкая рука все еще властно удерживала ее на месте, голубой прозорливый свет жег ее душу истиной, а горячее барабанящее сердце, явно переживавшего по делу, оглушало. От всей этой кричащей безоговорочности у Ичиго перехватило дыхание, которое застряло на полпути в горле, уткнувшись в подступающий наружу ком обиды и горечи. Карамель, утратив гордость, взглянула в глаза арранкара с мольбой, тогда, как губы, потеряв стыд и стойкость, предательски задрожали от бессилия.
- Иди сюда… – Пантера прижал готовую вот-вот расплакаться рыжую горемыку к себе покрепче.
