Если он не мог найти Куросаки, то обнаружение местоположения Айзена – это уже что-то. Так рассудил Джагерджак. Он знал наверняка, что, рано или поздно, но временная синигами обязательно столкнется в бою с главной угрозой Обществу душ, если до сих пор не сделала этого. Арранкара, безусловно, заботил тот факт, почему ее вечно кричащая реяцу молчала, но ведь Куросаки должна была когда-то научиться скрывать ее. От того же Айзена, например, чтобы не выдать свою преждевременную атаку. Хоть Куросаки и не стратег, но эта девушка довольно быстро училась на своих ошибках и извлекала новые уроки из каждого предыдущего боя. Сражение с ним, с Ннойторой, с Улькиоррой послужили ей отличным трамплином для решающей схватки со своим главным врагом.
«Что ж…» – Гриммджоу усмехнулся. Он был совершенно уверен в силах Куросаки и решил не вмешиваться в этот бой чести, попадись он ему в поле зрения. Секста сам прекрасно знал, каково это жить с идеей о заветном сражении со своим врагом и мечтать о долгожданной победе над ним. Однажды такой мечтой отбивалась в его сердце желанная схватка с самой Куросаки. Сейчас же… Она никуда не подевалась, просто ему придется подождать ее. Ради реванша не грех было и помочь немного Куросаки приблизиться к ее намеченной цели. К Айзену, непосредственно, убрав все лишние преграды. В конце концов, там, впереди, его ожидало немало других врагов временной синигами. Фрассьоны, оставшиеся Эспада, Тоусен и Ичимару – для каждого из них в яростном и непримиримом сердце Джагерджака всегда имелся повод либо для мести, либо для выяснения отношений.
Гриммджоу взмыл вверх и пустился в сонидо, настигая в несколько секунд Каракуру, хоть она и оказалась на приличном расстоянии от того места, где он приземлился. Чутье не подвело его: слишком много участников битвы – прошедшей и продолжавшейся – предстало его глазам. Капитаны и вайзарды сражались по несколько человек с тремя из высшей Эспады. На земле под ними беспорядочно валялись, как мусор, тела поверженных фрассьонов. Раненых же синигами, наоборот, в своеобразном светящемся лазарете собирала и бережно лечила капитан, сопровождавшая Куросаки из Уэко Мундо. Сама Куросаки в одиночку сражалась с Ичимару Гином, тогда как высвобожденного Пустого Тоусена пытались одолеть два синигами – капитан с собачьей мордой и лейтенант со шрамами на лице. Против Айзена же выступили сразу трое – громадный мужик в шихакушо, чудак в полосатой шляпе и с тростью, а также чрезвычайно грациозная женщина со странными щитками на руках и ногах.
«Глупцы…» – Подумал Джагерджак, наблюдая за тщетными попытками этих троих нанести хоть какой-то урон телу Айзена, уже вставшему на путь своего перерождения под действием хогьоку. Его желание превзойти всех-всех единственной своей силой теперь, похоже, сбывалось и вселяло грусть в арранкара: и этому чудовищу он служил когда-то?
Секста обратил свой взор на тех синигами, которые из последних сил сражались с Тией Харрибелл, Барраганом Луизенбарном и Койотом Старком. Неохота было вмешиваться в это сражение, но раз он уже прибыл, то – просто из чувства азарта – не удержался, чтобы не нанести пару незаметных и оттого еще более безжалостных ударов по своим бывшим товарищам. Ослабленные и недоумевавшие, теперь они становились легкой добычей даже для новичка-лейтенанта.
Джагерджак поспешил туда, где рыжеволосая синигами, просто не успевая наносить ответные удары, избегала уколов сверхскорого Шинсо Ичимару. Коварный, как и его хозяин, клинок оставлял все новые и новые отметины на щеках, шее, плечах, руках, бедрах и ногах Куросаки. Гриммджоу отказывался верить в это, но его глазам предстала не непобедимая в своей уверенности и силе синигами, а запуганная, сдавшаяся, слабая девчонка. Сидевшая на коленях и лишь инстинктивно уворачивавшаяся от ударов, рыжеволосая с потухшими глазами вызывала жалость и неуемную печаль в его сердце.
Что произошло? Неужели эта серебряноволосая змея оказалась настолько сильной, что повергла в шок Куросаки и приблизила ее к неминуемому концу?
До затаившегося в двух шагах от места битвы Гриммджоу вдруг донеслась тирада издевавшегося Гина над своим почти поверженным противником.
- …и ты решил победить Айзена? С такой-то силой? Видя подобную слабость, я не позволю тебе больше сойтись снова в бою с Айзеном-сама…
«Снова?... Вот оно что… Так ты уже сражалась с Айзеном?.. – Нахмурился Джагерджак. – И сдалась?! Выжила, но сдалась?!!!»
Негодование взволновало кровь Сексты Эспада. «Почему она застыла? Почему не пользуется маской?!» Ярость, бьющая вулканом внутри всего естества, заставила все тело задрожать от гнева. «Или ей просто жить надоело?!» Еще один миг этой рабской покорности в ее действиях – и он готов был сам прикончить Куросаки на месте...
Но тут Ичимару громко и грубо попенял Куросаки. Казалось, от столь несвойственного для него самого тона, в стиснутых щелках промелькнули голубые огоньки:
