Айзен недовольно хмыкнул и наконец-то приготовился пустить свое серо, как вдруг что-то резкое и жутко болезненное разорвало ему тело. Он, точно в забытьи, посмотрел на вырвавшийся из груди луч света, затем – на еще один и еще один. Снова и снова, лучи насквозь пронизывали это, казалось бы, совершенное тело, заставляя «бога» в одночасье рухнуть с небес на землю и истошно закричать от отвергаемой всей его сущностью боли. “Вовсе не такие, чисто низменные, человеческие, ощущения должно испытывать «превосходное существо»” – выдавало сознание. Напомнившее в глубине о себе слабостью и уязвимостью сердце разразилось проклятьями.
- Яре-яре, а я думал, когда оно, наконец-то, начнет действовать… – Приземлился перед Айзеном неожиданный созерцатель этого действа, гулко оповещая всех о своем появлении стуком неизменных деревянных гэта.
- Мужик в шляпе?! – Произнесли в один голос Куросаки и Гриммджоу, разевая рты от удивления.
Урахара улыбнулся лукаво и подбадривающее этим двоим “ребятишкам”, извиняясь взглядом за свое опоздание. Он вновь посмотрел на Айзена, терявшего на глазах последнюю форму своего перевоплощения и выглядевшего вновь самым обычным человеком. Несмотря на это, множество духовных лучей продолжали вырастать из его тела, вызывая адскую боль, пронизывающую все его органы. Дикий взгляд поверженного «бога» прожег шляпника насквозь:
- Кисуке! Что б тебя!!! Что это за хрень?!
- Хрень… – Флегматично протянул он. – Нет, это не хрень, а печать...
- Печать?! Когда ты успел, сволочь? Как?!
- Я поместил ее в свой хогьоку, как только спрятал этот предмет в теле Кучики Рукии.
- Ты знал, грязный ублюдок!.. Знал, что я стану охотиться за ним, что похищу его!!!
- Не знал, но предполагал, – поправил Айзена невозмутимый Кисуке. – С тех самых пор, как стали происходить все эти странные вещи с обращением школьника в синигами, с казнью представительницы благородного клана, с твоим якобы убийством… Хотя нет. Даже задолго до того…
- Когда я пустофицировал капитана Хирако?
- Именно. Тебя явно занесло еще в тот момент… в этом твоем желании стать «богом».
- Да, я – бог! Я – наисильнейший! Я стал на голову выше всех синигами и всех пустых вместе взятых!..
- Да кто же спорит?.. – Спокойно и даже несколько грустно ответил Урахара. – Я, к примеру, вообще скромный владелец маленького магазинчика…
- Кисуке!!! – Завопил на все горло Айзен. – Зачем? Зачем тебе все это?? Эта скучная жизнь? Жалкие человечишки вокруг тебя? Друзья, которые предали тебя, потому что боятся?! Ты, с твоим интеллектом, гораздо превышающим мой собственный, ты мог бы достичь таких высот со своим хогьоку!.. Зачем ты путаешься с теми, кто даже мизинца твоего не стоит?! Ты же гений такой же, как и я!
Серые глаза Урахары бесстрастно остановились на человеке, выкрикивавшем такие безумные и совершенно чуждые ему вещи. Они прокладывали такую огромную пропасть меж ними, которую невозможно было преодолеть никому и никогда.
- «Гений»?.. Слово-то какое… надменное, – отмахнулся бывший синигами. Он мечтательно посмотрел в небо над головой: – Мне больше по нраву «друг». Это слово в полной мере обозначает то, чем я занимаюсь. Создаю ли я новые приспособления или практикую новые боевые техники, помогаю ли я Миру Живых или Обществу душ… Какая разница? Я счастлив оттого, что я кому-то нужен, что я не одинок, и что я всегда смогу прийти на выручку тому, кто этого требует.
Айзен заскрипел зубами, раздражаясь на столь неприкрытое благородство своего оппонента. Его пальцы из последних сил попытались соорудить что-то слабо походившее на серо, но былая мощь стала покидать его тело неотвратимо и стремительно, почти так же, как зарастала дыра в его груди, окончательно превращая его обратно в обычную и такую ненавистную человеческую форму.
- Н-нет! Нет! Не-е-ет!.. – Закричал Айзен, хватаясь за остатки дыры и пытаясь пальцами разодрать ее до прежнего состояния.
- Все кончено. Хогьоку уже отвергло тебя, – заключил Урахара. – Оно посчитало тебя слишком слабым, чтобы и дальше потакать твоим губительным желаниям… И за это нам всем стоит благодарить Куросаки-сан… – Шляпник ласково посмотрел на притихшую парочку в стороне.
Ичиго и Гриммджоу, наблюдавшие за жалким зрелищем падения Айзена, по-прежнему, сидели, сжимая друг друга в объятиях. Его рука бессознательно гладила ее по волосам, посылая, тем не менее, приятные импульсы своей заботы. Девушка, прижавшаяся влажной щекой к его груди, невольно считала удары его сердца, радуясь в глубине души, что оно такое…живое.
На произнесенное ее имя в устах Урахары, они оба среагировали мгновенно и повернули свои головы к сероглазому “дядьке”. Повышенное внимание и вошедшая в привычку готовность к бою рефлекторно напрягла все мышцы в их теле. Кисуке посмотрел на них как-то по-отечески нежно и с некоторой грустинкой: такие молодые, такие трепетные, они продолжали хранить в своих глазах и лицах противоестественную память о дурных прошедших событиях, не оставляя себе возможности насладиться в полную меру тем, что с ними происходило сейчас…
