Реакция Сексты молниеносно отбросила их двоих от прежнего местонахождения Куросаки, куда лишь с долей секунды разницы попал меч Айзена.
Ичиго с явным замешательством посмотрела на своего спасителя, но тот не сводил своих яростных голубых глаз с внезапно ожившего врага. От огромной раны на спине, которую оставила финальная атака Куросаки, не осталось и следа, как будто это и не разрубленный пополам Айзен лежал только что на коленях.
- Ксо! – Выругался Секста. – Он еще жив?!
- Сила хогьоку, очевидно, излечила его. – Высказала вслух догадку Ичиго.
Арранкар с ужасом посмотрел на нее: они оба понимали, что означала для них и для всего мира такая бессмертная неуязвимость.
- Гриммджоу… – Усмехнулось чудовище, утратившее лицо его прежнего хозяина. – Признаться… Ты удивляешь меня все больше и больше… Кто бы мог подумать? Ведь в своей игре я абсолютно ничего не ставил на такого безумца, как ты…
- Закрой рот, – оскалился Король Пантер. Его вспыхнувшая духовная сила мигом окутала его и Куросаки угрожающим голубым светом.
- О-о-о… Так значит, я не ошибся в выводах… Эта девчонка, действительно, увлекла твое сердце больше, чем преданность к своему повелителю.
Секста Эспада рассвирепел: его абсолютно не задели подобные недвусмысленные намеки относительно его чувств к Куросаки, но он просто терпеть не мог, когда кто-то, вроде Айзена, пытался навязать его гордости свое превосходство.
- Какой ты мне, к черту, повелитель?! – Рявкнул он. – Совсем мозгами потек, ублюдок?
- Да, – криво усмехнулось страшилище, – твой дрянной характер сможет унять только такая же грубая сила, как и твой бесчестный язык.
Айзен взмахнул своей катаной перед собой, но та на глазах у удивленных Гриммджоу и Куросаки стал рассыпаться на кусочки. Айзен внезапно расхохотался:
- Узрите же, ничтожные существа, что есть настоящая сила Айзена… – Он покосился на своих жертв. – Ты же понимаешь, Куросаки, что это означает? Мой занпакто рассыпается потому, что хогьоку считает: мне больше не нужен меч. Как и ты со своим Зангетсу, теперь я сросся со своим Кьёка Суйгетсу, делая его частью себя. И... Теперь мой черед показать тебе в ответ самую мощную свою атаку…
- Завались! – Проскрипела Куросаки и попыталась подняться, но ослабленное тело лишь потянуло обратно.
- Куросаки? – Крепкие лапы Сексты сжали ее сильнее, чтобы удержать от падения.
- Ксо!!! – Прошептала она, пряча досаду в своих глазах, а разочарованное лицо – в копне рыжих волос. Жаль, что ее прежняя форма Завершенной Гетсуги Теншоу осыпалась прахом в самый неподходящий момент. – Мои силы… Силы синигами оставили меня.
- Что?.. – Гриммджоу остановил свой шокированный взгляд на ней.
- Такова моя плата за эту новую сверхмощную технику, которая – черт! – даже отметины на нем не оставила…
- Вон оно что? – Расхохотался Айзен, слыша разговор. – Твоя жертва. Так велика и так бессмысленна, что заслуживает особой жалости. Я решил: убью вас по-быстрому… Все равно такие ничтожные червяки не достойны моего внимания боле.
Его реяцу вмиг сгустилась вокруг него и стала собираться в отверстии пустого для конечного серо, которое призвано было уничтожить наконец-то своего, если и не злейшего, то опаснейшего врага, дерзнувшего посягнуть на его непобедимость и бессмертие…
Гриммджоу сжал плечи Куросаки сильнее и притянул ее к себе. Смысла убегать не было и он знал, что и она это понимала. Уж лучше так, на месте, сразу, лишь бы только с ней вдвоем, ощущая ее тепло каждой клеточкой своего тела, наслаждаясь запахом ее волос, чувствуя влагу от потекшей слезами карамели на своей груди…
- Спасибо… – Прошептала она, впиваясь последними словами в его ухо.
Голубой свет встретился с золотом в ее волосах, из-под которых дрожали черные мокрые ресницы.
- Не бойся… Я всегда буду с тобой рядом!
====== XXXIX. ДВА ГЕНИЯ: ВЗРОСЛЫЕ ДОЛЖНЫ ПОМОГАТЬ ДЕТЯМ ======
В тот миг, когда в мыслях Куросаки Ичиго вспыхнуло закатное озарение того, что она наконец-то перестала быть воином-одиночкой, а сердце Гриммджоу Джагерджака пронзило запоздалое счастье от близости самого важного для него человека, самопровозглашенный «бог» с садистским упоением наблюдал за этими двумя «букашками». Безысходность и обреченность заставляли их все сильнее и сильнее прижиматься друг к другу, и Айзен предрекал этим «ничтожествам» от силы еще несколько мгновений, пока мощь хогьоку вместе с его внутренней ненавистью не оставят от этих врагов ни следа.
- Что же... пора! – Громко произнесла его монстроподобная форма, призывая своих скорых жертв обратить взоры на того, кто сейчас заберет последнее дыхание их жизней.
Но в ответ яростно-голубой и карамельно-равнодушный взгляды уставились в упор, не доставляя этому «сверхчеловеку» удовольствия увидеть страх или мольбу в глубине своих душ. Куда ему понять, что вовсе не боязнь скорой кончины сковывала их одной цепью, а долгожданное счастье, растекшееся по жилам упрямой смелостью и подогревшее сильнее дерзкий огонь в зрачках. Стоя на краю существования, эти безумцы, несломленные и не сдававшиеся, лишь с презрением и наглостью смотрели на своего палача.
