— И тебе доброе утро, Риока! Как у тебя дела? Ты дак долго пробыла в Лискоре, что я думала, ты умерла. Но нет. Ты много успела выполнить доставок, пока тебя не было? Или тебе просто так понравилось спать с нелюдьми?
Это оскорбление? Я пожимаю плечами. Персуа от меня ничего не дождётся, даже если она, очевидно, не лучший Бегун в округе.
— Мне было весело.
Я всё ещё отказываюсь смотреть в её сторону. Пронзительный голос Персуа повышается на октаву, потому что она начинает раздражаться. Она обходит меня, и я замечаю её бледные, резкие черты лица и сжатые губы, только дополняющие её кислый вид.
Она мне не нравится. Я ненавижу её до глубины души. Но я также достаточно умна, чтобы понять, что она подначивает меня в час своего триумфа, надеясь навлечь на меня неприятности. И знаете что?
Я не собираюсь делать ничего. Пришло время для ультимативного навыка Риоки: вести себя бесстрастно. Гарантированно раздражает любого, у кого есть эго.
— Не знаю, слышала ли ты, но я теперь буду Курьером. Разве это не замечательно?
Старик, который, вероятно, является гильдмастером, нервно прочищает горло.
— Вообще-то, Персуа, это ещё не решено. Ты, конечно, замечательный Бегун, но Курьер…
Он прерывается, когда Персуа бросает на него злобный взгляд. Она возвращает своё внимание обратно ко мне и одаривает меня широкой, фальшивой улыбкой. Я только ворчу.
— Что ты думаешь, Риока? Разве я не буду замечательным Курьером?
— Угу…
Она моргает, а затем хмурится. Я медленно оглядываюсь вокруг и вижу, что другие Бегуны стоят и наблюдают за нами. Я знаю некоторых из них в лицо, если не по имени. Это Городские Бегуны, люди, которые объединяются вместе и похлопывают друг друга по спине. Они следуют за лидером или за самыми быстрыми Бегунами, вроде Фалса. Некоторые из них – люди Персуа, но большинство такие же, как Гария: они боятся перечить кому-то, вроде Персуа.
Остальные – Уличные Бегуны, отчаянно пытающиеся присосаться к кому угодно, лишь бы получить хоть какую-то помощь, хоть какую-то опору, хоть что-нибудь. Они стоят за спиной Персуа, словно боятся, что та их испепелит, если будет недовольна. Гария застывает на своём месте, а я нахожусь в центре этого водоворота. Выхода нет, кроме отражения. Дерзай, Персуа.
— Ты не хочешь мне ничего сказать? Прежде чем я уйду?
— Не особенно.
Жаль, что у меня нет напитка, чтобы я могла спокойно его потягивать. Я изучаю лицо Гарии, пока фальшивая улыбка Персуа сменяется всё более хмурым взглядом.
— Знаешь, я видела тебя вчера. Ну, по крайней мере, я подозреваю, что это была ты. Ты бежала так медленно, что я подумала: «Ну не может же это быть Риока». Но ты оказалась позади слишком быстро… быть самым быстрым Бегуном в округе приносит свои трудности.
— Уверена, что так и есть.
Больше хмурости, больше попыток это скрыть. Персуа может обладать всеми способностями проныры, уметь подставлять людей под удар и даже организовывать нападения, но она не так хорошо умеет скрывать свои эмоции.
— Знаешь, в последнее время все запросы принимаю я. Я просто… выполняю их. Один за другим. Это так просто.
Некоторые из Городских Бегунов при этих словах начинают переминаться с ноги на ногу, что меня втайне радует. Они не очень любят Персуа, и я уверена, что они будут рады больше её не видеть. Но я ни на мгновение не позволяю чертам своего лица измениться.
— Рада за тебя.
Персуа громко скрежещет зубами. Я держу руки на столе, спокойная, хладнокровная, собранная. Мне интересно, смогу ли я заставить её уйти или нанести первый удар. Я буду этому только рада.
Но она не срывается. Я вижу, как Персуа выдерживает паузу, а затем её взгляд смещается на столешницу.
— Вижу, что ты кое-что потеряла. Оставила свои пальцы во время одной из своих пробежек?
Остальные Бегуны затихают. Я чувствую всплеск эмоций в животе. Мои пальцы. Гария задыхается от ужаса, впервые заметив их отсутствие, но я отказываюсь реагировать. Я холодно смотрю на Персуа, встречаясь с её злыми маленькими глазками.
— Ты так и собираешься здесь стоять или займёшься доставками, Персуа? Потому что если ты собираешься просто стоять и болтать, то делай это в другом углу комнаты.
Она моргает. Я в ответ не моргаю. Я держу её взгляд; я уже побеждала её в гляделках раньше и хочу победить её слова. Но она не вступает в игру. Вместо этого она улыбается.
Чёрт. Я не должна реагировать. Теперь она знает, что это вызвало у меня раздражение. Ничего не поделаешь.
— Мне так жаль, если моя маленькая вечеринка тебя беспокоит. Полагаю, великие Городские Бегуны, вроде тебя, слишком заняты, чтобы общаться, верно? Слишком хороши для нас, мелких Бегунов?
Я пожимаю плечами.
— Вроде того.
С лица Персуа сходит улыбка, а в глазах появляются маленькие огоньки ярости. Но она снова начинает улыбаться.
— Просто… я знаю, что ты грубишь ненамеренно, но всё же… ты даже не сказала мне, как ты счастлива. И я знаю, что ты не хочешь грубить, не так ли?
Она хочет, чтобы я поздравила её? Я уверенно встречаю её взгляд.
— Ну же. Разве тебе нечего сказать?
Нет, нечего. Но она может уйти. Но нет, никогда, ни за что на свете.