– Принесите нам поесть. Прямо сюда, – она кивнула на постель. – Что ты хочешь, моя дорогая? – обратилась она к Екатерине.
– Я хочу мяса.
– Мое ты счастье, – Мег летуче поцеловала, лежащую подле нее Екатерину. – Принесите нам жаренного мяса, хлеба, фруктов и вина. И сладостей тоже принесите.
Через несколько минут к ним внесли подносы. На подушке из зелени лежали куски горячего, будто снятого с углей, пахучего и аппетитного мяса ягненка; тут же, в другой тарелке, покоились гусиные окорока в чесночной приправе; керамическое блюдо приютило горку душистого плова, в коем блестели прозрачные от жира рисинки; теплые лепешки белого хлеба источали дух лучших пекарней всего мира. На другом блюде торжествовали фрукты: спелая дыня, благоухающая томным южным солнцем; влажная мякоть арбуза сочилась сладким соком; спелый виноград горел изнутри теплым светом балтийского янтаря; диковинная вишня превышала размеры грецкого ореха. Да, были здесь и сами орехи, пяти сортов. Третье блюдо вмещало в себе десять видов восточных сладостей: от пахлавы и зефира, до ореховой халвы. Два высоких медных кувшина плескались темным, словно кровь, иллирийским вином.
А потом была трапеза, перемежающаяся легкими поцелуями и смехом. Мег с упоением наблюдала за тем, с каким аппетитом кушает ее возлюбленная. Сама она почти ничего не ела. Провожая взглядом каждый кусочек, она любовно округляла рот, словно заботливая мать, кормящая ненаглядное чадо… Иногда тонкие пальцы выуживали спелые виноградинки и отправляли их в рот к увлеченной обедом, Екатерине.
– Оближи мои пальцы… – шептала сладострастница.
Внезапно эту идиллию прервал странный стук. Казалось, что стучат в невидимую дверь.
Мег нахмурилась и спустила ноги с ложа. Торопливым движением она накинула на плечи пеньюар и запахнулась.
– Кого это черти несут? – раздраженно произнесла она.
Екатерина Дмитриевна же в эту минуту застыла с куском пахлавы возле округленного рта и беспомощно посмотрела на Мег.
– Войдите!
Запрятанная в складках трепещущей стены, невидимая дверь бесшумно отворилась. И на пороге появился карлик в красной феске, парчовом синем халате и розовых восточных туфлях. Как вы догадались, это был Овидий, ликтор и слуга демона.
– Мадам, я приветствую вас, – низким голосом проговорил малютка.
– И я тебя приветствую, вездесущий паж.
– Я прибыл сюда по поручению нашего магистра.
– Мог бы и не говорить, проныра. Как только я увидела тебя здесь, то отпала сама необходимость твоих пустых словоблудий… Говори короче, что нужно Виктору?
– Ему нужно, чтобы ты, дочь Астарота, на этапе учения не вмешивалась в учебный процесс. Худова Екатерина Дмитриевна должна пройти все уроки и лишь потом она сможет быть в полном твоем распоряжении, хоть до конца времён.
Мег посмотрела на Екатерину. Та давно перестала есть. Ее и без того белое лицо побледнело пуще полотна. Лишь только родинки стали еще темнее, и карие глазищи, полные ужаса, блестели в свете луны.
– Я забираю ее, – молвил Овидий.
– Нет! Передай Виктору, что я сама сделаю все, как надо. Он знает меня, я ни разу не дала ему и малейшего повода, усомниться в моей преданности. Я исполню все так, как должно, – она вздохнула. – Но после урока эта, избранная мной женщина, вновь вернется ко мне.
Овидий молча кивнул и вышел из комнаты.
– Госпожа, что будет со мной? Меня вернут в цирк, к тем негодяям? – Екатерина зарыдала, уронив голову на грудь. – Они ведь заново начнут меня насиловать и пытать.
– Нет, нет, Катенька, туда ты более не вернешься. Успокойся, родная. Я обещала тебя любить, оберегать и раздвигать ради тебя время и пространство. Но есть законы и правила, над которыми не властна даже я. Я не могу пока отменить твои уроки. Я лишь могу их смягчить. Что я и сделаю. Я усыплю тебя, моя возлюбленная. Во время сна ты попадешь в иной мир, и даже помнить не будешь, откуда пришла. Ты войдешь в этот мир также естественно, как и родишься. И в той реальности ты проживешь коротенькую жизнь.
– Мне будет плохо без тебя, – захныкала Екатерина.
– Ты не будешь помнить ни о чем, и ни о ком. На время ты позабудешь даже обо мне, – молвила Мег. – Но я постараюсь проникнуть и туда и хоть как-то облегчить твои душевные страдания. Я постараюсь быть рядом… – А теперь выпей это вино, и сон коснется твоей головки нежно, словно газовый платок. Я целую тебя и жду твоего возвращения.
Мегилла подала Екатерине бокал душистого вина, всыпав в него какой-то белый порошок.
– Это яд? Я умру?
– Разве я способна убить тебя, даже вторично? Это – снотворное, возлюбленная моя. Лети в сон… Я люблю тебя…
